Кровавый узел

У нас главное другое.

Все облегченно переглянулись. Зуб даже сумел изобразить свою бесшабашную ухмылку.

– Ну, что, братва, а теперь перекусим. – Крапленый послал Зуба на кухню.

Тот долго не медлил, шустро принес две бутылки водки и немудреную закуску. Крапленый разлил водку по стаканам.

– Погоди. – Кривой прикрыл стакан ладонью. – Мы еще не все решили.

– Что тебе сегодня неймется? – хмуро зыркнул на него Крапленый. – Не с той ноги встал?

К удивлению собравшихся, Крапленый отреагировал на вопрос Кривого спокойно.

Он только внимательно посмотрел на лица своих подельников и сказал:

Крапленый понял: если не пойдет на уступки, они ему просто перегрызут горло…

Автобус, медленно набирая скорость, дребезжал всеми своими частями. Казалось, что вот-вот он рассыплется и вывалит припозднившихся пассажиров прямо на грязную дорогу, которая когда-то именовалась асфальтированным шоссе.

Мишка Снегирев запрыгнул в автобус уже на ходу. Двери с раздирающим душу скрежетом захлопнулись, больно прищемив локоть, Мишка чертыхнулся и принялся шарить по карманам в поисках пятака.

Как назло, там бренчали только пятнашки и двугривенные.

– Слышь, друг, разменяй, а? – просительно обратился Снегирев к высокому плечистому парню, протягивая ему двадцатикопеечную монету.

– Нету, – коротко ответил тот, мельком посмотрев на Мишку.

Снегирев обомлел – неужели?! От неожиданности он попятился и едва не свалился на колени седоусому ветерану с орденскими колодками на потертом пиджаке.

– Держи, – протянул ему пятак ветеран.

– А монету свою спрячь, больше у меня все равно нет. – Он улыбнулся. – Мороженое купишь. Студент?

– Д-да… – заикаясь, выдавил из себя Мишка. – Сп-па… Сп-па-сибо…

– Не за что. Как буду на карачках ползать, гляди, когда место в автубусе уступишь или рубль добавишь на сто грамм, – не по годам бравый старик был слегка навеселе.

Еще раз поблагодарив ветерана, Мишка нажал на рычаг билетной кассы, дрожащими руками оторвал билет и стал на задней площадке таким образом, чтобы видеть высокого парня.

Нет, ошибиться Мишка не мог – это был он! Снегиреву до зуда в конечностях хотелось сейчас достать из внутреннего кармана бумажник, в котором лежала фотография. Но он боялся даже лишний раз пошевелиться, чтобы не вспугнуть свою невероятную удачу. Впрочем, фотография ему не была нужна. Это лицо Мишке являлось даже в снах. Рядом с ним, облокотившись о поручень и задумчиво глядя на убегающие фонари, стоял Константин Зарубин.