– Ох, любимый, как это здорово, что ты стал прежним! Ты бы знал, как мы с Ликволом тут измучились, когда узнали, что с тобой! Я уж боялась, что никогда больше тебя не увижу!
И Адельхейд, внезапно зарыдав, бросилась ко мне в объятия.
Эх, всем сооружённый моими друзьями помост был хорош, кроме отсутствия всякой приватности. По-хорошему бы сейчас схватить Адельхейд в охапку и утащить куда в комнату, чтобы как следует отметить счастливое воссоединение, но никаких комнат тут не было и в помине.
Вниз в грот спускаться было нельзя, уж точно не сейчас, когда я перебил с десяток врагов и нас везде ищут. Так что, вздохнув, я попытался обуздать те чувства, которые неизбежно вспыхивают у нормального мужика, когда в его объятиях оказывается знойная красотка после недельного воздержания.
Разговорились, и я узнал о визите Адельхейд с Ликволом в грот около Бантосы, и про спасительную миссию Дхакуна, сумевшего развернуть их экспедицию в самый последний момент.
Я почувствовал, что крупно задолжал призраку. Одно дело, он спасает мне жизнь, это дело понятное, я ношу доспех его короля и сумел с ним наладить отношения. Но спасти ещё и мою девушку и лучшего друга... Это дорогого стоит. Так что я дал себе обещание поискать, как следует, что я могу сделать полезного для Дхакуна, чтобы хоть немного с ним расплатиться. И задумался с ужасом над тем, что было бы дальше, если бы Адельхейд с Ликволом все же нашли бы меня прямо возле алтаря.
Вот честно, понятия не имею, что бы кровавый колдун Трой сделал дальше с теми, кто обнаружил местонахождение его драгоценного алтаря. Пойти все могло по максимально плохому сценарию.
С другой стороны, несомненно, все же часть происходящего во время одержимости контролировала моя прежняя личность. Иначе с чего бы я скастовал валун себе на голову, когда меня потащили на алтарь? Похож также, мне повезло, что у меня было достижение «железная воля» – я не пытался обратить ни себя в полноценного жреца, ни моих сотрудников, ни Адельхейд и Ликвола, хотя и прекрасно знал, где все они находятся.
Я даже словно забыл про своего пета, Принца! И хорошо, потому что иначе непременно положил бы его на алтарь, чтобы придать ему больше могущества. И ясно, что не забыл, а, похоже, блокировал идеи его призвать.
Получается, даже когда меня охватила одержимость, моя воля сдерживала меня от подобных опасных поступков.
