Кровная месть

– Бараны безмозглые! Вчетвером с одним пьяницей не справились! – презрительно бросил он своим подручным и, уже по-русски, обратился ко мне с обаятельнейшей улыбкой: – Извини, парень! Ошибка вышла! Не за того приняли!

«Ага! Так тебе и поверили», – мысленно усмехнулся я, а вслух сказал: – Б-без п-проблем, б-братан! Бывает, и-ик! – тут из моей глотки непроизвольно вырвалась волна густейшего перегара. Аж самому противно стало. Однако Салман-Хаджи даже вида не подал.

– Я просто обязан возместить моральный ущерб, – еще лучезарнее улыбнулся он.

 – Давай посидим в нашем кабинете! Молодого барашка покушаем, вина хорошего попьем!

– Да чего там! И-и-ик! Пшли! – пьяно качнувшись, я облапил его за плечо."

"В темных глазах пожилого чеченца сверкнул гневный огонек. (Мгновенно, впрочем, исчезнувший.) Вместе с ним мы поднялись по деревянной лестнице с резными перилами и очутились в просторной комнате, со вкусом убранной дорогими коврами, освещенной ароматическими свечами, с предметами настоящего горского оружия на трех стенах.

Четвертая стена у кабинета отсутствовала, благодаря чему отсюда можно было с комфортом наблюдать за происходящим в зале. Чем, надо думать, и занимались оба мстителя, пока я расправлялся с их людьми.

– Прошу! – указал Салман-Хаджи на богато накрытый стол. – Располагайся, дорогой! Чувствуй себя, как дома!

Развязно плюхнувшись на первый от лестницы стул, я коротко глянул вниз. Суматоха в зале давно прекратилась. Посетители как ни в чем не бывало продолжали прерванное веселье.

А какие-то мужчины северокавказской внешности молча, сноровисто убирали обломки стола и поврежденных нукеров. Между тем Исрапи открыл пузатую замшелую бутылку и разлил по трем фужерам густую рубиновую жидкость.

– За здоровье всех присутствующих! – провозгласил тост Салман-Хаджи.

Я отпил половину фужера и… только тогда понял совершенную мной ошибку.

Халилов с Рашидовым к вину не притронулись! Поставив нетронутые фужеры обратно на стол, они впились в меня хищными, выжидательными взглядами.

Улыбка Салмана-Хаджи из ослепительно радушной превратилась в злобную, ехидную. «Отравили, подлюги!!! – отчаянно метнулось в мозгу. – Нашел, кому поверить, кретин!!!» Желая поквитаться с гадами напоследок, я рванулся к кривой сабле на ближайшей стене, но отрава уже начала действовать. Так и не достигнув цели, я ничком упал на пол, в кровь расквасив лицо. Тело перестало слушаться. Сознание погрузилось в вязкую, черную трясину, напоминающую болото.