Кровник (пенталогия)

Забудь напрочь. В данном случае такое обилие информации будет не просто чрезмерным, а скорее опасным. Это понятно?

— Понятно. Забыла, — Ирина недовольно поджала губы. — Вообще-то, мне кажется, что не следует столь тщательно отработанную легенду перекраивать на ходу. Или я ошибаюсь?

— Ошибаешься. Ты меньше всего должна походить на совслужащего с набором исчерпывающих данных. Ты просто смятенная мать, наобум, наугад рыскающая где придется в поисках своего ребенка. Помни об этом.

— И к кому мне теперь обращаться? Стучать в первую попавшуюся калитку?

— Не надо стучать.

Как зайдешь в село, они сами к тебе обратятся. Можешь не сомневаться.

— И кто там ко мне обратится?

— Придешь в село, увидишь. Не застревай на ненужных деталях. Обратятся, одним словом. Скажешь, что хочешь видеть самого главного, — Антон согнул указательный палец и вдруг бесцеремонно постучал им по лбу собеседницы.

— Чего ты? — опешила Ирина.

— Запомни! При контакте держи себя уверенно. Самого главного мне нужно, вашего командира.

У меня к нему дело. Что за дело, не ваше дело. И стой на своем. Ни в коем случае не объясняй плебсу, что у тебя за проблема. Поняла?

— Поняла. Какая в принципе разница, кому излагать проблему?

— Большая. Потом сама поймешь.

— Хватит меня за дуру держать! — возмутилась Ирина. — Если я не совсем понимаю ваши местные хитросплетения, это не значит, что мною можно помыкать как тебе вздумается! Извольте объясниться, молодой человек!

— Это пожалуйста.

Но… в конце, — не стал вступать в полемику Антон. — Сейчас быстро прогоняем примерное развитие ситуации, затем, комментарии. Ну-ка, изобрази, как будешь доставать компас. И маяк включи.

Ирина несколько секунд сверлила «педагога» неприязненным взглядом, затем презрительно фыркнула, разулась и поставила рядом со спальником резиновые сапожки, позаимствованные у младшей снохи Чубов. Добротные, крепенькие такие ресапы и в то же время порядком ношенные, чтобы на них мог польститься кто-нибудь из балованного хорошими шмотками нохченского племени.

Приодели даму также с чужого плеча, поскольку все, в чем она приехала, было возмутительно дорогим и подозрительно чужеродным в суровой обстановке военного времени. Сейчас на Ирине была недорогая поношенная куртка на синтепоновой подкладке, старушечий платок и грубой вязки шерстяное платье Татьяны, висевшее на гостье мешком, казачка была куда как дороднее.