Кровник (пенталогия)

Открыв обручальным кольцом бутылку пива, я приготовился пролить содержимое на сиденье: если чехол будет залит, «чехи» почти наверняка не станут его детально рассматривать. Они в этих вопросах крайне щепетильны, чистоплюи хреновы…

Через некоторое время автобус остановился. Выглянув в окно, я обнаружил, что в расположенной неподалеку рощице стоят два тентованных «Урала», возле которых расхаживают десятка полтора вооруженных «духов».

«Пиздец, приехали», — зафиксировало сознание праздную мысль.

— Приехали! — подтвердил здоровенный лентоносец и коротко приказал:

— Всем выйти на улицу! Вещи оставить в салоне. Кто не выйдет, пристрелю как собаку!

Пассажиры покидать салон не торопились. Люди передвигались нехотя, несмотря на понукания нервно покрикивающих боевиков, стоящих у двери. Я незаметно вылил пиво на сиденье и теперь стоял враскорячку, ожидая, когда можно будет вылезти в проход.

Поскучав с полминуты, боевик-лентоносец скорчил страшную рожу и гнусаво пообещал:

— Я, бля, вижу, вы ни черта не торопитесь, идиоты! Считаю до двадцати — кто не успеет выйти, расстреляю как собаку! — И для пущей убедительности два раза выстрелил из автомата вверх, продырявив крышу «Икаруса».

 — Раз, два, три… — На счете «18» салон опустел — пассажиры резво высыпали на улицу и сгрудились у автобуса.

— Внимание сюда! — громогласно объявил здоровенный «дух».

По всей видимости, он командовал акцией — его слушались. — Мы, солдаты свободной Ичкерии, производим изъятие ценностей для организации борьбы с российскими оккупантами! После этого будете свободны. Мы не желаем вам зла, но жестокая необходимость поставила нас в такие невыносимые условия, что мы вынуждены пойти на экспроприацию! Поэтому прошу понимать правильно: при сопротивлении — расстрел на месте…

А в это время боевики уже разделились на три группы: первая расставляла пассажиров лицом к автобусу, руками на борт, и сноровисто производила обыск, вторая забралась в салон и принялась ковыряться в оставленных там личных вещах, а третья распаковала багажное отделение и по-хозяйски копалась в сумках и чемоданах, откладывая в сторону то, что, по бандитскому мнению, могло послужить на благо борьбы с российскими оккупантами.