Кровные враги

Хэльвард перетянул меня на себя так, что я оказалась сидящей на нем в позе наездницы. Ловкие пальцы проникли под мои трусики, а потом и окунулись во влагу.

Я застонала, не сумев сдержать эмоции. Мои руки зарылись в короткие волосы на затылке Хэла. Язык обжигал терпкий и горячий аромат крови. А хриплый голос проник в сознание:

— Тише, девочка! — говорил он, едва слышно посмеиваясь, — Немного позже ты получишь больше. А пока — хватит.

Я с трудом разжала челюсть. Каждый глоток крови приносил истинное удовольствие.

И я, чтобы не упустит ни капли, заскользила языком по ранкам, которые сама же и нанесла.

— Да-а-а… — выдохнул Хэл.

Его ловкие пальцы проникали в меня, растягивали, ласкали изнутри. А я поняла, что двигаюсь навстречу каждому откровенному касанию. И, кажется, готова умереть, если он перестанет творить откровенное бесстыдство.

— Хэл! — выдохнула я, когда терпеть уже не осталось сил, и каждое прикосновение ловких пальцев могло быть последним, спровоцировавшим дикий взрыв.

Хэл не стал издеваться, злорадствовать, приказывать.

Просто дернул мое тело вверх, а потом осторожно опустил вниз.

Я вскрикнула, цепляясь пальцами за широкие плечи, крепкую шею, зарываясь в волосы. Напряженная плоть Хэла разрывала меня на части, но дарила такое наслаждение, которое я еще не испытывала. Во время прошлой близости я не ощущала этого мужчину так остро. Сейчас он словно стал ближе. Я чувствовала его силу и мощь и каждую клеточку его огромного тела.

Мужские бедра взлетали вверх, и я с готовностью и протяжными стонами встречала его напряженную, огромную плоть.

Каждое погружение заставляло трепетать. А обжигающие руки, скользящие по моему телу, окончательно лишали рассудка.

— Ты моя! — рычал Хэл, вонзаясь все глубже.

Я не возражала. Сейчас я, действительно, принадлежала ему. До самой крошечной молекулы. До последнего спазма, пронзившего тело.

Обессиленным трупиком рухнула на крепкую мужскую грудь. Хэльвард тут же обхватил меня за плечи, накрыл затылок широкой ладонью.

Его дыхание, как и мое, было надсадным, рваным.

А сердце колотилось неистово и невероятно громко. Под моим ухом.

И я прикрыла глаза, вслушиваясь в этот звук.

12

Как долго мы просидели вот так, я не знаю. Но очнулась я, когда Хэл принялся поправлять на моем теле тот кусок тряпки, что по недоразумению звалось платьем.

— Я убью каждого, кто коснется тебя, — прошептал Хэл.

И это не было угрозой. Скорее констатацией факта. Убьет.

— Пойду, переоденусь, — пробормотала я.