Круг перемен

Она удалилась, шурша юбками, и почти сразу же в комнату ворвалась Вера.

— Матвей! Тебя призывают на фронт? Так сразу? Когда они успели?

Он поймал её руки и сжал в ладонях.

— Каюсь, соврал, чтоб тебя сразу вызвали. — Он увидел, как смятение в её взгляде сменилось вопросом, и быстро сказал: — Но могут призвать в любой момент. Ты это понимаешь?

Она кивнула:

— Да.

— Поэтому мы должны немедленно обвенчаться.

Её лицо из бледного стало румяным, а глаза заполыхали тёмно-синим огнём.

— Как? А благословение? Твоя мама, тётушка?

— Я не знаю, где моя мама.

Если помнишь, я рассказывал, что мама меня бросила. А тётушка будет рада и всё поймёт, она чудесная.

Скоропалительное венчание оказалось верным решением, потому что ровно через месяц Матвей стоял на подножке вагона и смотрел на перрон, плотно забитый толпой народа. Он запретил Вере себя провожать, да и ехали пока недалеко, в Лугу, в лагеря.

На первых порах фронт всасывал в себя регулярные части, а новобранцы и вольноопределяющиеся подлежали экстренному обучению курсу молодого бойца.

Куда переведут части из лагерей, ведомо лишь военному министерству, поэтому прощались, как навсегда.

Внизу колыхалось море людских голов. Рвала мехи итальянская гармошка-тальянка, и стоял лютый бабий вой, перекрывающий гудки паровозов.

На соседнем пути дышал пара ми сормовский паровоз марки «С» — экономичный и быстроходный, со скоростью до ста двадцати пяти километров в час! Матвей с закрытыми глазами мог бы в подробностях начертить каждую деталь паровой машины.

Проектировать паровозы было его мечтой, которую жёстко и коротко отодвинула вглубь война с германцами. Надолго ли?"

"— Родимый, на кого ты нас покидаешь? — истошно голосила совершенно пьяная баба в сбившемся на затылок платке. Она цеплялась за щуплого мужичка с котомкой за плечами, который пробивался к поезду сквозь толпу с видом человека, который не понимает, куда его везут и зачем. Звук станционного колокола к отправлению привел толпу в неистовство.

— Бабоньки, не пустим наших мужиков на бойню! — резанул воздух высокий пронзительный голос, и женщины на перроне как по приказу бросились к паровозу.

Они цеплялись за колёса, висли на буферах, ложились на рельсы. Начальник станции вызвал специальную команду, женщин стали отлеплять от состава и уносить в здание вокзала. Они истошно орали, извивались, дрались и плевали в лицо полицейским[13].