Круг перемен

Женщин Леонид презирал. Чувство мужского превосходства заложил отец — сильный, рыжий и кряжистый, словно вырезанный из цельного куска дуба. Он постоянно брал верх над вечно ноющей матерью, и она, растерянно моргая глазами, униженно шептала:

— Да, Боречка. Хорошо, Боречка. Как скажешь, Боречка.

Если отцу что-то не нравилось, он коротко стучал кулаком по столу и кричал:

— Дура баба!

И мать покорно соглашалась:

— Да, Боречка. Как скажешь, Боречка.

Его коробило от этой постоянной униженности, и хотелось, как отец, стукнуть кулаком по столу и зло выкрикнуть ей, чтоб замолчала.

Хоть бы раз проявила характер и дала отпор. Однажды, когда отец заявил, что уходит к другой, мальчик Лёня понял, что женщины созданы как вспомогательный материал, — одну использовал, выкинул и взял следующую.

Анфиса приняла стакан с капучино не моргнув глазом, он даже обиделся: ни тебе смущённого «ой, спасибо, не надо», ни благодарных взглядов с затаённой улыбкой. Ничего! Словно бы он каждый день бегал ей за стаканчиком кофе за собственные деньги.

Она покопалась в рюкзаке:

— А у меня есть печенье. Хочешь?

— Давай. — Леонид протянул руку за распечатанной пачкой сухого печенья, но тут объявили посадку. Засуетившийся народ вскочил, моментально построившись в длинную беспокойную очередь к выходу на посадку.

* * *Бали ошеломил Анфису буйством красок, непривычно терпким воздухом и диким количеством скутеров на дорогах. Казалось, что движение на трассе состоит из одних скутеров, похожих на рой пчёл в хаотичном полёте.

На скутерах ездили втроём, с детьми, с корзинами овощей за плечами, с собаками, с клетками для кур, со стогом сена. Владелец скутера обогнавшего их такси ухитрился взгромоздить на багажник огромный ящик, в котором стояла чёрная коза и таращила на проезжающих красные от ужаса глаза.

— На Бали водят как умеют и правил не соблюдают, — сказал Леонид. — Имей в виду, если возьмёшь машину в прокат, то можешь серьёзно влипнуть. Хочешь, я буду тебя возить? Мы же теперь друзья?

Он взял на себя обязанности гида и начиная от самого аэропорта без устали комментировал обстановку.

Гористый рельеф то направлял машину вверх, то круто спускал вниз по узкому серпантину асфальта с ямами и выбоинами. По одну сторону дороги бесконечной лентой тянулся бетонный забор, изрисованный надписями, с другой теснились унылые коробки домов с массой пёстрых вывесок, начиная от крошек размером чуть больше носового платка и заканчивая баннерами во всю стену.