Круг перемен

Он машинально запомнил двух охранников около банкомата, уборщицу с неповоротливым агрегатом, оставляющим после себя влажную дорожку чистого пола, дежурную по станции в форменном кителе и узкой юбке. Ему казалось, что все они смотрят прямо на него и точно знают, зачем он спустился в метро. Теперь главное — не дрогнуть и не выдать себя. Осталось пройти несколько шагов до эскалатора, и тугой узел напряжения внутри живота распустится и даст спокойно вздохнуть.

Народу на станции было немного, и он пожалел, что поторопился.

Стоило пару часов подождать часа пик, который заполнил бы до отказа вестибюль и электрички. Засунув руки в карманы, он слегка поёжился от нервного возбуждения, зябким холодком растекающегося по позвоночнику.

Чувство напряжения было сродни выпитым подряд нескольким чашкам крепчайшего кофе. Он пил его сегодня утром, растягивая удовольствие от капли до капли, — чёрный, сладкий, почти кипящий. За окном пятиэтажки, набухая весенними соками, мотались ветки старого тополя.

Удивительно, но петербургская погода расщедрилась на толику солнца. Он ненавидел этот тоскливый город с мертвенным светом серого неба, влажным ветром с Невы и вечной суетой людской толпы. Шум настигал везде, даже в тихом спальном районе, где он снимал квартиру у толстой неопрятной хозяйки с отвисшими щеками пьяницы. Чтобы пройти к подъезду, приходилось огибать ряд легковушек, припаркованных вплотную к тротуару. Машины и их хозяев он тоже ненавидел тяжёлой удушающей ненавистью.

Он представил себе двор южного города, расчерченный по асфальту тенями от пышной зелени. На миг показалось, что в лицо дохнуло запахом цветущего миндаля и сухим ветром с гор, перемешанным с ароматом свежих лепёшек из бабушкиной печи. Бабулины добрые руки гладили его по голове, по плечам, и он старался расправить их пошире, чтоб походить на настоящего мужчину, защитника и добытчика. Это было давно, в той, другой жизни, которая с минуты на минуту расколется надвое. Ожидание, словно болезнь, вытягивало из него силы и нервы.

Перед выходом из дома он очень долго одевался, то и дело поглядывая на себя в узкое зеркало около двери. Худощавый молодой человек в зазеркалье выглядел слишком бледным — так не годится. Нельзя допустить, чтобы на него обратили внимание: слишком многое поставлено на кон. Привычным движением он поправил очки, осторожно повел плечами с тяжёлым рюкзаком и стиснул ручку спортивной сумки, грузно оттянувшую руку вниз.