Круг перемен

Инна кинулась вниз по лестнице, перескакивая через ступени, и только у двери парадной её настиг пронзительный крик с верхней площадки:

— Я простила его! Знай, я его простила!

* * *«Значит, умер, утонул. Страшно, нелепо и неотвратимо…» Анфиса села на кровати и уткнулась головой в колени. Сотня отжиманий перед сном не смогла перебить впечатление от визита незнакомой девушки, и неоконченный разговор постоянно крутился в голове, обрастая новыми подробностями того, как она вошла, как села, что сказала. Анфиса вспомнила ледяную бледность красивого лица и обкусанные ногти с остатками маникюра.

Кто она умершему? Сестра, жена? Невеста? Или просто друг?"

"Анфиса покосилась на оставленный пакет, что белым пятном выделялся на щербато-тёмном паркете. Пока она к нему не прикоснулась, словно опасаясь обжечься.

«Значит, того парня звали Олег. И он умер. Бедняга…» Вспомнилось, как яростно и горячо желала ему зла, когда врачи огласили ее окончательный диагноз. Она так явственно представила ту сцену, что ощутила неистребимый больничный запах хлорки и йода, свои ноги, привязанные на растяжку, и запёкшуюся кровь на губах.

— Доктор, я никогда не смогу заниматься лёгкой атлетикой?

Она спрашивала это у всех медиков, кто подходил к её койке, с надеждой, что хотя бы один улыбнётся и обнадёжит: «До свадьбы заживёт».

Но все лишь качали головами и отводили глаза в сторону.

Врач в белой шапочке посмотрел на неё сверху вниз и усмехнулся:

— Занимайся на здоровье. Тебе никто не мешает ходить вокруг дома или плавать.

Плавать даже полезно. Рекомендую. — Наклонившись над больничной койкой, он посмотрел на изувеченную ногу, больше похожую на лоскутное одеяло из кусочков кожи. — Радуйся, что вообще можешь ходить. Признаюсь честно, мы не надеялись, что ты такая живучая.

Ух, как она ненавидела того, кто её сбил! До дрожи в пальцах, до головокружения, до звёзд в глазах. Лёжа на спине, смотрела в потолок и твердила: «Гад, гад, гад, ненавижу».

А теперь от злости не осталось и следа: она улетучилась вместе со словами незнакомки о смерти, уступая место жалостливому чувству, что судьба наказала его слишком строго, потому что мёртвый уже не может ничего исправить, ни перед кем повиниться, и вместе с концом жизни от нас уходит возможность исправить содеянное.

Если, конечно, ты желаешь отделаться от своих грехов.

Светлая петербургская ночь медленно раскачивалась лёгким сквозняком на занавеске и прохладным дыханием просачивалась в пространство комнаты.