Круг перемен

Подскочивший мальчишка подхватил багаж:

— Куда изволите, господа?

Жёлтый пол под ногами блестел, словно бока у новенького самовара. Враз оробевший Матвейка в ужасе посмотрел на свои лапти с грязными онучами. Его рука сама нашла мамину ладонь и судорожно сжала.

Мама наклонилась к его макушке:

— Ничего, сынок, потерпи. Переживём и это.

— Сейчас пойдём в буфет и перекусим, — пообещал господин Куделин, но, взглянув на побледневшую женщину, махнул рукой и посмотрел на полового:

— Принеси-ка ты нам, голубчик, еду в нумера.

 — Он наморщил лоб: — Картошечки с селёдкой да лучка скажи, чтобы не жалели. Им, — он кивнул головой на Матвейку с мамой, — то же самое, но ещё каши гурьевской и пирогов с вязигой и яблоками.

— Кваску желаете? — елейно спросил половой.

Платон Александрович согласно кивнул:

— А как же! По кувшинчику в каждый нумер да чаю с баранками.

Нумером оказалась комната, где вместо лавок стояла широкая кровать, покрытая покрывалом такой красоты, что на него смотреть было боязно, а не то что спать.

Хотя господин поверенный наказал ничего в нумере не убирать, после еды мама собрала посуду и начисто вытерла стол чистой тряпицей из торбы.

Ночь они скоротали на коврике возле кровати, положив под голову свёрнутую одёжку. Прижавшись к маманиному боку, Матвейка слышал, как она вздыхала и тихонько в полусне бормотала:

— Господи, Боже Милосердный, помилуй нас грешных!

Бали, 2019 год

Жаркая ночь донимала неимоверной духотой, шлёпая по груди отвратительной мокрой жабой.

Пропитанная по том подушка сбивалась комком и передавливала шею. Вентилятор под потолком не спасал. Его широкие лопасти лишь слегка разгоняли по комнате густой воздух с запахом гнилых фруктов. Откинув влажную простыню, Инна сползла с кровати и перелегла на циновку на полу.

Стало чуть прохладнее. Она прижала ладони к плиткам пола. Заснуть бы, чтобы проклятая ночь поскорее закончилась. Но за ней последует такой же проклятый день, затем снова ночь и снова день — ленивый, долгий и безысходный.

Инна давно перестала выкладывать в соцсетях жизнерадостные фотки с разноцветными коктейлями в высоких бокалах и демонстрировать напоказ беспечное заграничное счастье. Где оно, счастье? Ау! Заблудилось среди пальм…

Едва веки сомкнулись, как перед глазами замаячили развороченные двери вагона метро и месиво тел на залитом кровью перроне. Инна тихонько застонала сквозь зубы. Тягостные вспоминания всколыхнул телефонный разговор с мамой насчёт денег.