Круэлла де Виль. История злодейки с разбитым сердцем

Но этот пятнистый урод только зарычал на меня.

– А это что у тебя, Круэлла? Новая меховая шубка? – спросила Анита.

Ну да, этой шубки у меня она ещё не видела, её мне мамочка подарила на двадцатипятилетие. Но говорить об этом я Аните не стала, ведь она должна была думать, что я ненавижу свою мамочку."

"– Меха – это единственная моя настоящая любовь. Можно сказать, я их боготворю, моя дорогая. Впрочем, покажи мне в этом мире хоть одну женщину, которая не любит меха.

Это была правда, и мой план стал для меня ещё яснее, когда я услышала свои собственные слова.

Нет на свете женщины, которая не любит меха, и моя мамочка, разумеется, не исключение из этого правила. Она меха любила, пожалуй, ещё больше, чем я.

«Боже мой, – подумала я. – Неужели этот идиот не мог бы играть хоть чуть-чуть тише?» Эта музыка с чердака давно уже начала действовать мне на нервы.

– Да, хороший мех я тоже люблю, хотя есть немало других вещей... – начала было Анита, но я перебила ей:

– Милая, милая моя Анита! Я понимаю, я всё понимаю! Этот жалкий домишко, ставший замком из твоей мечты.

И бедный Роджер вместо отважного сэра Галахада! – рассмеялась я.

– Круэлла... – негромко, но многозначительно сказала Анита. О, я отлично помнила этот её тон! Так она всегда говорила, когда я позволяла себе зайти слишком далеко. С детства у неё этот тон появился, у дурочки малолетней. Но я действительно забылась, нужно исправлять положение. «Возьми себя в руки, Круэлла, – приказала я себе. – Не испорть игру. Смени тему. Скажи Аните что-нибудь приятное».

– Зато у тебя есть твои маленькие пятнистые друзья! – воскликнула я, заворожённо глядя на фотографию Понго и Пэдди в рамочке на стене. – О да! А какие у них прекрасные шубки!

Оп-ля! Снова я брякнула что-то не то! Нет, надо поскорее уносить отсюда ноги, иначе меня раскусят. Понго уже, по-моему, догадался, вон как сердито смотрит на меня и рычит. Должна сказать, что мне всё труднее становилось играть свою роль. Я переставала контролировать себя. Что-то похожее происходило со мной, когда я начала кричать на Джексона и мамочку после смерти Джека.

Я делала и говорила совершенно не то, что хотела, но ничего не могла поделать с собой, не могла остановиться. Нечто похожее начиналось и сейчас. Я понимала, что нужно сказать Аните что-нибудь приятное, например, похвалить талант этого её дурака Роджера, но стоило мне открыть рот, как из меня вылетало то, что я на самом деле думаю. Я не понимала, что со мной творится. Это было сумасшествие какое-то.