Будь человеком, пока не стал окончательно — холуем.
— У тебя своя дорога, у меня своя.
— Как знаешь.
Когда Сергей ушел к своей машине, генерал проводил его взглядом. Казак — тоже и плюнул ему вслед.
— Что за люди…
— Люди как люди, Ванюша… — спокойно сказал генерал, — вот у него, к примеру, пара квартир в Москве, коттедж, семью-родню пристроил. Вклады какие-никакие есть в банках. Стыдно ему, совестно, потому и нам помогает — а все равно от кровного не откажется. Потому что кровное оно.
— Кровное…
— Кровное, — подтвердил генерал, — он, кстати, лучше многих из вашего поколения. Знаешь, Ванюша, почему?
— Это почему? — обалдело спросил казак.
— А потому, Ванюша, что у него совесть есть. А вот в вашем поколении — ее нету.
— И у меня?
— И у тебя, Ванюша, и у тебя. Ни у кого ее нет. Есть баррикада. Ты по одну сторону стоишь, со мной, с Ильей, с Владимиром Петровичем, с Кузанцевым, с Понятовским. А кто-то точно так же по другую сторону стоит.
— Думаете, предам?
— Нет, не думаю.
Не предашь. Но это — не совесть. Это — честь. А честь и совесть — немного разные понятия, Иван, как ни крути. Мы потому и Москву в покое оставили, потому что тронь — и кровушка польется. Русская кровушка. А польется она потому, что в людях совести не осталось. Слава богу, что честь — еще есть.
Хлопнула дверь сауны, высунулась русоволосая фигуристая девица, которую Иван, большой ходок по бабам, нашел в каком-то модельном агентстве. На сей раз на ней не было даже полотенца.
Как раз к теме — про честь-то.
— Мальчики, ну вы чего? Мы тут уже замерзли!"
"— Да погоди ты, б…! — раздраженно крикнул в ответ Иван.
Девица обиделась, хлопнула дверью.
— Грузите вы, Пал Петрович, — мрачно сказал Иван, — иногда лучше и не говорить с вами. По нервам, как ножом по стеклу.
— По-другому не могу.
— Пал Петрович, а что с американцами будем делать? — спросил до этого отмалчивавшийся вэвэшник.
— Что будем делать? Встречать будем.
Твоим добром — тебе и челом, как говорится. Только не сейчас. Время есть еще. Идите, девочек порадуйте, заждались они вас. Вот, возьмите.
Генерал подтолкнул тарелку с мясом.
— А вы?
— А я себе сейчас свежего нажарю. Идите. Потом соберемся, думать будем, нечего сейчас голову дрянью забивать.
Ближняя ретроспектива. 28 января 2011 года
Йемен, южнее города Са’даа
Альфа-два-пять
— Наблюдаю активность, сэр. Похоже, завертелось.
