Так и есть — американец! Средних лет, с бородой — но точно американец, борода рыжая, типично кавказское[22] лицо. И разгрузка на нем такая же, как носят наемники и частные охранники — гарды. И оружие — тот же болгарский «АК» с обвесом.
— Сэр! Вы только гляньте!
Техник-сержант сидел на корточках у большой сумки, он открыл «молнию», и сумка распахнулась. Майор подошел, посветил фонарем — в сумке были деньги. Обандероленные пачки с долларами.
— Сэр, я хочу знать, какого черта у нас здесь происходит.
Непосредственный начальник майора Джереми, полковник Уолтер Форсайт, офицер штаба миротворческих сил, отвечающих за реализацию программы «обучи и вооружи», по которой сейчас несколько сотен американских военных советников пытались создать в Афганистане из разношерстной толпы, которая знала всех своих предков до десятого колена, но не знала, в каком государстве они живут, нечто, напоминающее армию, недовольно скривился.
— Не кричите, майор. Если даже вы сейчас являетесь «привлеченным специалистом», правила субординации распространяются и на вас.
— Сэр, я не хочу кричать, — майор взял на полтона ниже, — просто и молчать я тоже не собираюсь. Мы убили нескольких американских граждан, которые, в свою очередь, находились там, где они не должны были находиться, и делали то, что они не должны были делать. То, что там происходило, слишком сильно смахивает на акт измены, чтобы об этом просто так забыть. Вот я и хочу знать, черт побери.
Что?! Происходит?!
Полковник провел руками по лицу, как будто совершая вуду — символическое омовение перед намазом. Они все здесь становились немного афганцами, эта страна затягивала, как кровавое болото.
— Вам это надо? — вдруг спросил он. — Не проще ли все забыть?
— Нет, сэр, не проще. Далеко не проще. Я служу здесь не потому, что здесь платят боевые, если бы я хотел заработать денег, я бы просто пошел в частную охранную компанию и зарабатывал бы как минимум в три раза больше, чем платит мне сейчас «дядя Сэм».
Здесь происходит что-то совсем неладное, сэр, иначе бы мы здесь так долго не возились. И я хочу знать — что именно здесь происходит. Сэр."
"— Хорошо. Это была специальная операция. Такая, относительно которой существует категорический запрет на упоминание, и если меня кто-то спросит, я буду все отрицать. Советую и вам принять аналогичную линию поведения.
