Круто ты попал!

Они с Хайласом пристально изучали каждую бумажку, каждое письмо и только потом давали «добро» на собеседование или отправляли домой.

Надо сказать, что, как ни странно, те, кого отправляли домой, страшно возмущались, хотя буквально накануне устраивали истерики по поводу своего предполагаемого зачисления. И Кеннет, и Хайлас уже перестали даже пытаться понять прихотливые извивы логики «золотой молодёжи».

В кабинет осторожно постучали, и Тео, глубоко вздохнув, разрешил войти.

Скользнувшая в кабинет девушка была очаровательна, грациозна и скромна: потупленные глазки, скромное платьице, аккуратная причёска. Ну просто идеальная студентка, если, конечно, не обращать внимания на то, что при всей скромности платья оно очень умело подчёркивало то, на что зрителю обязательно следовало обратить внимание. Ослепительно белое кружево и чуть ли не монашески скромный воротничок невольно привлекали внимание к высокой груди. Вплетённая в спускающуюся до талии толстую косу нитка жемчуга притягивала взгляд к аппетитным очертаниям фигуры, а скромно опущенные глаза не отвлекали мужского внимания от нежных алых губ.

– Добрый день, – девушка присела в неглубоком реверансе, давая возможность приёмной комиссии как следует рассмотреть открытое неглубоким вырезом богатство. – Я леди Камилла Сеттинг, дочь председателя Королевской Юридической Палаты.

– В ваших документах сказано, что вы выбрали факультет целителей, – задумчиво сказал Тео, перебирая бумаги дочери известного всей столице своей любовью к породистым лошадям лорда Сеттинга.

Его конюшни, были, пожалуй, единственными, которые могли бы поспорить с великолепными питомцами Аш-Триэров. – Вы испытываете тягу к лекарскому делу?

– Я? – леди Камилла подняла на Теодора удивлённый взгляд прекрасных голубых глаз. – Ну что вы, лорд ректор, разве может девушка из хорошей семьи что-то такое решить сама? Я, естественно, прислушалась к рекомендациям отца и старшего брата и, конечно же, согласилась с их мнением.

Мужчины всегда лучше разбираются в серьёзных вопросах.

– Но ведь это ваша жизнь, – откинулся на спинку кресла Теодор, рассматривая будущую студентку и пытаясь угадать, что такого могла натворить эта скромница, что отец отвлёкся от своей страсти и спровадил дочурку в академию. – Следовательно, вам и решать.