Круто ты попал!

Поэтому помимо письма лорда Оливера, который хотел бы, чтобы его дочь провела в стенах академии хотя бы год, пока не уляжется какая-то очень неприятная история, в суть которой я пока не вникал, я получил небольшую записку и от его величества, который очень, я бы даже сказал, очень-очень просил не отказывать лорду Сеттингу и принять леди Камиллу.

– А ещё в академии находится королевский сын, – задумчиво проговорил Хасид, лучше остальных разбирающийся в дворцовых хитросплетениях, – если у этого сына что-нибудь сладится с дочерью Сеттинга…

– Да не нужна мне эта змея, – испуганно замахал руками Джулиан, – мне никогда такие проныры не нравились, а эта так особенно!

– А этот Сеттинг любит свою дочь? – вдруг спросил Кармайкл.

– Говорят, очень, – Тео задумчиво перекладывал листки, собирая их в стопки.

– Тогда понятно, – кивнул демон, – король пристраивает Камиллу к нам, чтобы она была под присмотром — это раз, чтобы мы попытались перевоспитать её в правильном для королевства ключе — это два, ну и чтобы иметь рычаг давления на Сеттинга — это три.

Изящная комбинация, ничего не скажешь. Тогда да — мы не можем ей отказать.

– Но… – Джулиан растерянно посмотрел на друзей, – о какой свободе мы тогда говорим?

– Джулиан, дорогой, – улыбнулся ему Тео, – неужели ты предполагал, что наша академия, в которой будут обучаться дети аристократов нескольких государств, сможет остаться вне политики?

– Вообще-то да, – растерянно огляделся вокруг целитель, – это было бы правильно!

– Это несбыточная мечта, – невесело усмехнулся Тео, – другое дело, что только от нас зависит, насколько мы сможем сохранить верность своим принципам.

И вот здесь в некоторых вопросах мы будем стоять намертво. К тому же эта двуличная красотка ещё не понимает, куда попала! – на лице ректора мелькнула неожиданно хищная усмешка. – Что-то мне подсказывает, что впереди непростая, но очень интересная борьба! И склонен предполагать, что она такая не одна, так что смотрите в оба!

Теодор хотел сказать что-то ещё, но в дверь уверенно постучали, и на пороге возникло нечто, закутанное в чернильно-чёрный плащ.

– Здравствуйте, – замогильным голосом провыло это что-то, скользнув к ректорскому столу и шмякаясь в кресло для посетителей, – а вот и я!

– Чудесно, – слегка ошарашенно ответил Теодор, рассматривая плащ, чёрные же перчатки и сапоги из неожиданно мягкой кожи — тоже, естественно, чёрной.