Круто ты попал!

– Откуда ты знаешь? – вскинулся Огюст, чувствуя, как неудержимо краснеет. Он весь день старался загнать мысли о невероятной девушке-призраке как можно дальше, а сейчас волшебный образ снова возник перед его мысленным взором.

– Так мы же видели, как ты на неё таращился, – удивился Третий, – но ты же хочешь уехать… Так чего зря говорить-то…

– Сходил бы ты к психологу, поговорил бы, – почти по-дружески сказал Второй, – говорят, людям помогает.

– Да я даже записался, – вдруг признался Огюст, вспомнив, как дрожащей рукой вывел своё имя в графе записи, – только уже почти передумал идти.

Я же рассчитывал, что отец…

– Ну зато теперь ты знаешь, что рассчитывать не на кого, – бодро заявил Третий, – на когда там у тебя запись?

– На завтра, на вечер, – Огюст вдруг подумал, что, может, говорящие сундуки — это не так и плохо?

Ему казалось, что он уснёт ещё до того, как голова коснётся подушки, но непривычное к нагрузкам тело категорически не желало устраиваться так, чтобы ничего не болело.

Огюст уже почти полчаса со стонами старался улечься поудобнее, но у него ничего не получалось. Поняв, что уснуть в ближайшее время не удастся, он встал и подошёл к окну: за стеклами было темно и не очень приветливо.

Тем сильнее удивился Огюст, заметив, как с крыльца быстрым шагом, почти бегом, спустился Кайл Морриган и решительно направился в сторону ворот. Интересно, что он там забыл? Если бы задумал перебраться через стену, то наверняка нашёл бы себе компанию таких же ненормальных.

А может, у него уже свидание? Хотя когда было успеть? Огюст видел, что и Морригану сегодняшние тренировки дались непросто.

А потом за стеной, которую было не видно из окна, ненадолго вспыхнуло и рассеялось нечто, напоминающее вертикальное туманное облако, от которого повеяло такой жутью, что Огюст невольно отпрянул от окна. А ведь именно в ту сторону побежал неугомонный Морриган.

А с другой стороны: какое ему, Огюсту Стендриджу, дело до какого-то там Кайла Морригана? Он ему что — приятель или, боги сохрани, родственник?

Молодой человек пристально всмотрелся в темноту и нервно покрутил на пальце перстень. Потом, ругая и проклиная себя последними словами, он, не обращая внимания на недовольное ворчание сундуков, вышел в коридор и быстро зашагал к двери комнаты лейтенанта Аш-Арбиэля.