Крутой. Право на любовь

– Так если она убогая, нахрена тогда сдалась тебе? – ухмыляюсь, так как у всей троицы резко пропадает дар речи.

Возразить-то нечего! Боже, какие они скудоумные!

Откуда ж только берутся подобные экземпляры!

– Чувак, шел бы ты отсюда…

– Иначе что? – мои глаза косятся в сторону этого придурка, который, походу, кроме “чувак” других слов и не знает.

– Иначе будет плохо.

Чего и следовало ожидать, в мою сторону летит кулак, но я его резко перехватываю. Выкручиваю парню кисть руки, да так, что сам он сгибается пополам и очень громко стонет.

– Эй, отпусти его! – его друг делает шаг в мою сторону, но я сильнее выкручиваю эту злосчастную кисть, и паренек отступает.

– В машину! – командую девушке, но она как будто к месту приросла. – Бегом! – уже чуть ли не кричу, так как долго удержать эту троицу не получится.

Слава Богу, девчонка отмирает – два раза ей повторять не придется. Хоть у этой и с логикой, и с головой полный порядок.

Теперь бы свалить отсюда, да побыстрее. Желательно без увечий.

И без новых проблем, которые вот-вот свалятся на мою бедную головушку.

– Значит так, чуваки, – я держусь до победного, так как всплеск эмоций не лучший советчик в подобных делах. Психологи утверждают, что следует общаться на лексиконе противника, если хочешь правильно донести свою мысль, вот и приходится опускаться до уровня тупоголовых идиотов. – Забираем своего друга и сваливаем отсюда, да поживее. Усекли?

– Я тебя найду, – один из двух стоящих напротив меня тычет пальцем в мою сторону.

– Найдешь, – киваю в подтверждение своих слов. – Могу даже адресок свой оставить, чтобы уж наверняка нашел. Что-то мне рожа твоя больно знакома, – перевожу взгляд на второго, обращаясь к нему. – Да и фамилия вроде крутится в голове, но никак не могу вспомнить.

– Извините нас, Константин Игоревич, – тут же поникает паренек под моим строгим взглядом, а до меня наконец-то доходит.

– Рутковский! Вот так встреча! Прошлого раза мало было? Сейчас, я так понимаю, за решетку захотел?

– Константин Игоревич, мы же не знали, что это ваша девушка, – с печалью в голосе кается паренек, а я отпускаю его друга, толкая того вперед.

– А если бы она не была моей девушкой? – продолжаю читать лекцию, может быть хоть так дойдет до этих идиотов, что нельзя закон нарушать. – Можно издеваться над ней? Или не дай Бог что похлеще?

– Вы же знаете, что в прошлый раз я никого не насиловал, – Рутковский чуть ли не плачет, и я снижаю обороты.

– Знаю.