Крутой. Право на любовь

Для меня…

– Так что от меня надо? – парень выводит меня из воспоминаний, спуская с небес на грешную землю. – Вы еще тут, Константин Игоревич?

– Пробей мне барышню одну, – выдаю на одном дыхании, вспоминая все те немногие данные, что поведала мне девушка. – Ершова Ульяна Викторовна. Двадцать лет, больше ничего о ней я не знаю.

– Сделаем, не вопрос, – бодро рапортует Марик, не задавая ни единого вопроса. – До завтра терпит?

– Конечно, – я тяжело вздыхаю и первым сбрасываю звонок.

Надо отдохнуть.

Такое чувство, что девушка просто дразнит меня! Издевается, засранка, понимая, что я ведусь, как пацан малолетний. Ведь понимаю, что малышка просто испытывает мою нервную систему на прочность, а все равно поддаюсь на ее порой довольно неопытные провокации.

Ее губы. Горящие ярким пламенем глаза. И этот дерзкий ротик, который так и норовит выдать очередную пакость.

“Аферистка мне нравится больше…”

Я влип. Причем, мне кажется, по-крупному…

Работа не идет, хоть ты тресни, так как все чувства, кажется, обостряются до предела. Даже в кабинете витает ее запах. Такой нежный, сладковатый с привкусом… дерзости. Тьфу ты, черт, какая же чушь мне в голову лезет.

Так недолго из адвокатов переквалифицироваться в поэты.

“Она была слишком наивна, а он слыл дерзким пареньком…” – тут же всплывают строчки из стихов, которые мы с пацанами еще в школе сочиняли от нечего делать. Больше, конечно, рифмы подбирали, но получалось смешно.

А потом мы выросли. Стихи, как и девочки с косичками, юные и наивные, остались в прошлом.

Хорошие были времена! Золотые!

– А-аа! – слышу я из коридора и тут же подрываюсь.

Вот хотел же держаться от Ульяны подальше. Одного “а-аа!” достаточно, чтобы я забыл о своих принципах.

– Что… – я запинаюсь, наблюдая, как девчонка сидит на пороге ванной и трет затылок, кривясь и постанывая.

– Ногу подвернула, – Ульяна зажмуривается, все так же сидя на попе на кафельном полу.

– Ты какая-то ходячая неприятность, – я усмехаюсь и подхожу к девчонке поближе. – Идти сможешь? – присаживаюсь на корточки рядом с ней.

– Слушай, вот какое тебе дело, а? – Ульяна поднимает на меня глаза. – Могу я ходить. Не могу я ходить.