Крутой. Право на любовь

Шла по снегу в Костиных спортивных штанах в начало небольшого дачного поселка, лишь бы никто и никогда не узнал о моем спасителе.

Я не хочу, чтобы у Кости из-за меня потом начались проблемы с моим отцом. А они обязательно будут.

Мой папаша способен на многое…

– Ты так и будешь молчать? – я не выдерживаю первой, интересуясь, когда мы заходим с мужчиной в лифт.

– Даже не знаю, что тебе ответить, – бросает Костя с безразличием, мажет по мне взглядом и снова отворачивается лицом к двери лифта.

– Придумай что-нибудь.

– Врать не хочется, – Костя пожимает плечами, так и не поворачиваясь снова ко мне лицом. – А правда тебе не понравится.

– Потому! – язвит в ответ и первой меня пропускает, когда двери лифта разъезжаются в разные стороны на нужном этаже.

Квартира у моего спутника шикарная! Я-то умею отличать “дорого” от “показухи”. Так вот, у Кости очень дорого. Только как-то одиноко…

“Жены точно нет!” – мысленно выдыхаю с облегчением, все это время пребывая в диком напряжении.

Он говорил, конечно же, что не женат, только у меня все равно сомнения на этот счет возникали.

Только вот квартира… Тут уже никого не обманешь! Жены нет!

– Так чем я перед тобой провинилась? – я все еще не могу никак угомониться, когда снимаю шубку, туфли, а после прохожу в огромный зал. – Давай уже свою правду.

Костя фыркает и направляется к бару. Открывает дверцу, достает оттуда бутылку с коричневой жидкостью, пустой стакан, наливает туда эту чертову жидкость…

А после резко поворачивается ко мне лицом, так и не сделав ни единого глотка.

– Фамилия твоя как? – его вопрос звучит довольно резко. И очень неожиданно. Я бы даже сказала, слишком угрожающе.

И я на каком-то автомате делаю небольшой шаг назад, а после замираю.

Раз он так настойчиво требует сейчас мою фамилию, то знает ее наверняка. Откуда? Я ведь честно назвала в прошлый раз девичью фамилию моей матери – одно время я хотела на нее перейти, чтобы никто не знал, чья я дочь, и вот теперь…

– Зачем тебе моя фамилия? – я пытаюсь оттянуть время, хоть и понимаю, что надолго моей лжи не хватит.

Костя не из тех людей, кто пустит все на самотек.

И все равно добьется от меня правды.

Да и я, если честно, скрывать ничего не собираюсь, только вот не пойму, с чего вдруг такая агрессия?

– Красноармейская, двадцать восемь, – произносит мужчина чуть ли не по слогам, а я в ответ ухмыляюсь.