Крутые парни

Раз в полгода Монтиссори устраивал Максу персональные выставки в самых престижных галереях страны.

Принимая во внимание утонченную и возвышенную натуру Макса, Монтиссори всегда учитывал его светские интересы – просил выявить изъяны в характерах будто бы неподкупных сенаторов. Он не забывал наставлять своего кузена, мол, каждый из них в первую очередь обыкновенный смертный, и если молод, то не упускает случая заглянуть под юбку секретарше, а если в годах – наверняка думает о том, как обеспечить не только собственную старость, но и безбедное существование своим внукам.

Монтиссори интересовала любая информация, любой слушок о перспективном политике. Он скрупулезно заносил все это в компьютер, понимая, что когда-нибудь каждая строчка будет продана за миллионы долларов. Шантаж – это тоже бизнес, и было бы глупо пренебрегать им.

– Ну как, Макс, удалось познакомиться с русской дамочкой? – встретил Монтиссори вопросом своего любимца и с лучезарной улыбкой поспешил навстречу.

Сейчас Макс находился в хорошем расположении духа. Он был рад, что один из его многочисленных талантов – очаровывать женщин – пригодился влиятельному кузену.

Макс подошел к столу, уставленному блюдами с разнообразной снедью и батареей бутылок, налил в фужер кьянти, осушил до дна и только после этого ответил вопросом на вопрос:

– А ты сомневался?

Альберто усмехнулся. Это была вольность. Любого другого он моментально поставил бы на место. Спрашивают – отвечай, получил команду – выполняй.

Но с Максом приходилось считаться, хоть он в его армии и был всего лишь младшим офицером. Кузен умел расположить к себе и, вызывая в Монтиссори братские чувства, пользовался, как говорится, режимом наибольшего благоприятствования. Макс к тому же работал на телевидении, и это давало Монтиссори возможность знать обо всем, что происходит в мире, раньше других и в деталях. Немаловажным было и то обстоятельство, что Макс был вхож во многие влиятельные дома Сан-Франциско. Вращаясь в светских кругах, он был осведомлен о многих нюансах, определяющих политику городского правительства. Сведения поступали к Монтиссори из первых рук, что во все времена ценилось на вес золота.

На информаторов, или конфидентов, как теперь принято говорить, Альберто денег никогда не жалел. Смеясь, он всегда не уставал повторять, что живет по принципу: «Ты знаешь законы, а я – судью».