– А почему вы решили поменять фамилию?
Покровский невольно хмыкнул:
– Я думал, что это будет первый вопрос, который вы мне зададите.
– И все-таки?
– Если так можно выразиться, хотел начать новую жизнь с чистого листа. Позабыть не только свою прошлую жизнь, но и фамилию. А потому, когда женился, взял фамилию жены. Это, знаете, так бывает, когда при крещении дают новое имя. То же самое произошло и со мной.
– Кажется, я вас понимаю.
Вышли во двор. Охранник открыл ворота. Покровский, стоя у окна, махнул им на прощание, как старым знакомым.
Вполне доброжелательная обстановка. Не к чему было даже прицепиться. Но Степанов спиной ощущал колючий неприятный взгляд: его изучали. Подавив желание обернуться, он сел в машину, завел двигатель. Подождал, пока рядом плюхнется в кресло Кудрявцев.
– Давай сейчас отъедем, – крутанул руль Степанов, выезжая на дорогу. – Интересно знать, ему действительно надо было куда-то уезжать или он только искал повод, чтобы нас выпроводить?
Отъехали метров на пятьдесят, вжавшись между двумя гаражами.
С этого места хорошо просматривались дом Покровского и стоянка.
Так оно и есть! Не прошло и пяти минут, как шлагбаум приподнялся, выпуская внедорожник «БМВ».
– Поехали за ним, – сказал Степанов, нажимая на педаль газа.
Минут десять они волочились за внедорож-ником. Вполне заурядная езда. Но в какой-то миг внедорожник перестроился в правую крайнюю полосу, пренебрегая сигналами клаксонов, и скрылся в близлежащем переулке.
Глава 23
Все будет путем!
Чем отличался Константин Чумаков, или просто Чума, так это пунктуальностью, которая была у него просто в крови.
Именно поэтому он никогда не опаздывал на запланированные встречи и не любил, когда дожидаться приходилось ему самому.
Чалый прекрасно знал, что последние две недели тот сидит без работы и терпеливо дожидается, когда свалится на голову очередной заказ. Деньги, что он получил за последнее устранение, уже распылились по кабакам, были бездарно по-трачены на баб и прочие удовольствия жизни, а то, что еще оставалось, тратилось крайне скупо и весьма осмотрительно.
Чуме казалось, что он вольный казак, со всеми приятными преимуществами, вытекающими из данного положения. Оставаясь наивным в житейских вопросах, он искренне верил, что продолжает жить в свое удовольствие и может не оборачиваться на вчерашних заказчиков. Но дело обстояло прямо наоборот: Чалый никогда не терял его из виду и всегда мог сказать, где тот находится в данный момент.
