В кабинет запоздало заглянула секретарша Ниночка, но, натолкнувшись на недовольный взгляд Верещагина, тотчас закрыла дверь. «Какого черта я ей плачу такую большую зарплату, если она даже не может предупредить меня о неприятном визите?!»
Самое удивительное, что последние годы Верещагин не ожидал ничего подобного. Ему казалось, что все самое худшее, что должно было с ним произойти в этой жизни, уже случилось и успело порасти десятилетним сорняком. А в тот далекий период он действительно вздрагивал от каждого шага за дверью, полагая, что в коридоре может прятаться киллер со стволом, а то и наряд милиции.
Верещагину казалось, что он навсегда распрощался с душевным состоянием десятилетней давности. И вот теперь с приходом этой милой блондинки с сержантскими погонами оно колыхнулось в нем вновь, как грязная вода в старом корыте, выплеснув на поверхность застоявшуюся муть.
Еще вчера ему казалось, что он взобрался на такую орбиту, с которой даже восьмитысячники могут показаться несущественными пупырышками, а уж такая неприятность, как заломленные за спину руки, и вовсе не для него.
Арест – это для людей от сохи. А оно вот как повернулось…
Верещагина заколотило от дурного предчув-ствия.
– Где расписаться?
– Строчкой ниже, – подсказала девушка, указав пальцами нужную строчку.
Расписался широко, как если бы отдавал распоряжение на солидную премию ценному работнику. С серьезным видом девушка вытянула из его пальцев повестку. Ермолай Вениаминович давно обратил внимание на то, что представительность совершенно не к лицу блондинкам.
А эту так и вовсе просто уродовала.
– Вы не знаете, что там произошло? – И, рассмотрев в глазах сомнение, надавил: – По секрету, разумеется. Вы же знаете, что я никуда не денусь. Или вы думаете, что я способен бросить все свое производство, все свое имущество и уехать неизвестно куда?
Правая рука вспорхнула со стола и для убе-дительности обвела стены, обвешанные картинами.
– Я вовсе так не думаю… Но ваше дело попало к очень серьезному следователю.
Наиболее сложные дела в прокуратуре направляются именно к нему. Он очень принципиальный, и я бы вам не советовала искать к нему какие-то противозаконные пути."
"– А я и не собираюсь, – продолжал улыбаться Верещагин, поглубже запрятав настороженность. – А вы не знаете, что именно ему от меня нужно? Ведь я ни с кем не конфликтую, все налоги исправно выплачиваю, помогаю юным дарованиям, – принялся перечислять он.
