Кружевница из ковена Будриоли

Может, я не имею таких умений?

- Мария Дмитриевна, вы чересчур спокойны для женщины, которую похитил злодей, - раздался из темноты насмешливый голос Кушакова. А потом из нее показалось его бледное узкое лицо.

- А чего вы ожидали от меня? – мне было неприятно смотреть на этого человека. – Истерики? Обмороков? Что я стану умолять сжалиться над собой?

- Так и будет, моя дорогая… Так и будет, - тонкие губы графа растянулись в ехидной усмешке. – Не вы первая, ни вы последняя. Но ведь все может быть по-другому. Ваша судьба в моих руках… Если я захочу…

Я с ужасом почувствовала, как моих коленей касаются его пальцы.

Они вцепились в ткань юбки, пытаясь поднять ее. В этот момент голова Кушакова оказалась слишком близко, и я не преминула воспользоваться этим. Положив руки ему на затылок, я резко надавила на нее, ударяя коленом в лицо. Не дожидаясь, когда боль пройдет, и граф снова набросится на меня, я дернула дверцу экипажа. Холодный воздух обжег легкие. Оттолкнувшись от подножки, я на ходу выпрыгнула из кареты, моля Бога, чтобы в момент падения подо мной оказался пушистый сугроб, а не кусок льда.

Снег попал мне в рот, в глаза, в нос, но, несмотря на это, мое тело отреагировало моментально. Вскочив на ноги, я побежала к лесу, надеясь скрыться в его спасительных зарослях.

Ноги проваливались в сугробы, бежать было тяжело, но мне нельзя было сдаваться, ведь Кушаков наверняка преследует меня. От быстрого бега, каждый вдох давался с трудом, холод пронизывал до костей, а внезапно начавшаяся метель хлестала по лицу своим ледяными прикосновениями.

Оказавшись у первых деревьев, я оглянулась, но передо мной было лишь белое безмолвие, выступающее из темноты, будто призрак самой зимы. Вот только это спокойствие казалось обманчивым.

Углубившись в лес, я спряталась за пушистой елью, стараясь даже не дышать. Вдруг совсем рядом раздался треск ветки, и ужас снова охватил меня. Кушаков ближе, чем я думала! Я готова была сорваться с места, но глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Не нужно создавать шум и привлекать внимание.

Звуки зимнего леса казались зловещими. Каждый шорох напоминал мне о том, что я в нем не одна. Но внутри меня уже нарастала ярость, которую я не собиралась подавлять. Я больше не буду жертвой, и в этой снежной круговерти я собиралась сражаться за свою жизнь.

Вдруг перед моими глазами проявилось лицо Вревского. Я так четко почувствовала его, что в груди разлилось приятное тепло.

- Сережа! – мысленно позвала я, вкладывая в этот зов всю свою душу.