* * *Туман продолжал сгущаться, но сквозь его клочкастую вату начинали проявляться определенные очертания преступника. Пока Зимин не знал, кто он, но точно был уверен, что в конце концов вычислит его.
Преступник – всего лишь человек, а потому, как бы он ни был хитер и умен, все равно рано или поздно совершит ошибку. К примеру, такую, как дыра в стекле. То, что сквозь разбитую дверь невозможно попасть внутрь, он понял сразу. Пугать Снежану мыслью, что преступник гораздо ближе к ней, чем она предполагает, ему не хотелось, поэтому вмешиваться в охи и вздохи по поводу разбитой двери не стал.
Ему было очевидно – ее открыли ключом, но то, что Снежана сама пришла к тому же выводу, ему нравилось.
Она вдумчивая и умненькая. Вон как лихо нашла соседку, которая видела, что к Дарье Бубенцовой приходила неизвестная женщина! С глазастой свидетельницей Марией Андреевной он тоже встретился и поговорил. Свой рассказ Снежане старушка подтвердила под протокол: да, за несколько дней до смерти Бубенцовой она видела, как в квартиру той заходила незнакомка.
Она была моложе восьмидесятипятилетней Марии Андреевны, но не юная девочка. Скорее, пожилая, хорошо сохранившаяся дама, ухоженная и дорого одетая. По крайней мере, после короткой встречи старушка еще думала о том, как по-разному относится к людям время. Сама она, согбенная от тяжелой работы, прожившая трудную жизнь, не накопившая никаких богатств и сражающаяся с многочисленными болячками, выглядела соответственно. А незнакомка, явно приблизившаяся к седьмому десятку, а то и разменявшая его, была похожа на человека, не державшего в жизни ничего тяжелее ручки, не думающего о том, как растянуть пенсию, чтобы хватило на целый месяц, сохранившего желание пользоваться макияжем и цеплять на себя дорогие безделушки.
Старушка не завидовала, а просто констатировала факт. Просто гостья была из одного мира, а Мария Андреевна, да и Дарья Степановна Бубенцова – совсем из другого. Два мира – два образа жизни, как говорится.
Описание, данное свидетельницей, действительно подходило Елисеевой-Лейзен.
Татьяне Алексеевне семьдесят девять, но выглядит она гораздо моложе своих лет, одевается стильно и со вкусом, подкрашивает лицо и носит дорогие украшения.
То, что она действительно швейцарская подданная, приехавшая в Россию по туристической визе, Зимин установил быстро. Подтвердить подлинность ее родства с Машковскими, конечно, с кондачка трудно, но в плане своей личности и происхождения она не врет.
