– Пелагея? Сама принесла тебе крест, который зажилила? С чего бы это?
– К ней человек приходил. Ты не поверишь, тот самый, каторжник, – выпалила Дуся.
– Какой каторжник? – не поняла Тата.
– Да тот самый, что владельца креста убил, то есть который сам владелец. Тата, ну вспомни!
Тата на мгновение закрыла глаза и снова, как воочию, увидела вставшую на дыбы лошадь, кровавое месиво вместо лица у лежащего на мостовой человека и острый внимательный взгляд, которым полоснул по ним нечаянный убийца перед тем, как они поспешили прочь.
Каторжник. Ну да, по Уложению 1845 года за непредумышленное убийство полагалась срочная каторга на двадцать лет. Смертная казнь положена только за политические преступления, а гибель под лошадиными копытами к ним никак не относилась. Значит, убийца действительно стал каторжником, либо заводским, либо рудниковым. И давно уже был отпущен на свободу.
– Дуся, ты хочешь сказать, что человек, убивший тогда приходившего к Петру Степановичу просителя, спустя почти сорок лет нашел Пелагею?
– Ну да, нашел.
Сказал, что вышел на свободу после убийства и уже много лет ищет след пропавшего креста. Плакался, что это их семейная реликвия: продавать или отдавать крест в чужие руки считалось в их роду страшным грехом. Он передавался от отца старшему сыну, а его двоюродный брат – тот самый убитый, вынес из дома реликвию, чтобы заплатить выкуп за другого брата, совершившего преступление. Украл тот что-то, то ли на рынке, то ли в доме каком, но был пойман и приговорен к суду.
Дело в канцелярию передали, а брат и решил: если он взятку даст, то дело можно будет выкрасть, и никто ни о чем не узнает. Ну, ты же помнишь!
– Помню, – задумчиво сказала Тата, представив гневное лицо Петра Степановича, царствие ему небесное, его расширенные ноздри и гневное: «Пойдите вон, милостивый государь». – Конечно, помню, Дуся. Но как же он искал этот крест? У кого?
– Пелагея рассказывала тогда: этот человек говорил, что по крупицам восстанавливал все события того дня.
По его расчетам выходило, что никто не мог успеть обыскать карманы погибшего так быстро. Нет, крест пропал до того, как произошла ссора, а значит, случиться это могло только в доме Брянцевых. Но он знал, что у Брянцевых ничего не нашли, а потому пришел к выводу, что взять крест мог кто-то чужой. Он много лет размышлял, что тогда могло произойти, – время у него было. Узнал, что дочка Брянцева давала уроки кружевоплетения и к ней ходили ученицы.
