Крылатым не входить!

— Но, если он и правда смог выйти за пределы окружения? Разве не логично ему уехать далеко-далеко? Возьмет ребенка и покинет с ним страну, используя какие-нибудь нечеловеческие приемы… да мало ли… — торопливо начала перечислять я возможные варианты, разгоняясь с каждым словом все быстрее.

— Марина, посмотри на меня, — его голос обволакивал, окружал, словно коконом, своим непробиваемым спокойствием.

Я взглянула в его небесно-синие глаза, на мгновение теряясь в них.

— Оцепление – это не только или даже «не столько» люди, — начал пояснять он, — это магический щит.

Я доверчиво кивнула, понимая, что действительно ему верю. Если не ему, то кому?

— Ну что, вы готовы? — Ирен, вышедшая из-за ворот особняка Финика, подошла к машине и, обогнув нас, уселась на пассажирское сидение.

Вздохнула, залезая назад, а Андрей занял место водителя.

— Куда ехать? — строго спросил гарпий у красотки.

— Прямо, — неопределенно махнула она рукой, изящным жестом показывая направление.

Какая все-таки красивая девушка. Интересно, кем она приходится черту? Тоже какая-нибудь родственница?

Машина тронулась и покатилась вперед, набирая скорость, под редкие высказывания Ирен, предупреждающие о том или ином повороте. Река, о которой шла речь, текла недалеко отсюда, но вот чтобы найти нужное место, необходимо было объехать по периметру чуть ли не весь город.

— Так ребенок действительно сын Юрия? — в голосе слышалось безразличие.

— По-твоему, мы сказали это, только чтобы получить нужные сведения?

— Ну, это хороший ход. Андрей Андреевич стал гораздо мягче после того, как усыновил Алевтину, а тут еще и общего ребенка они планируют… Так что отличная придумка, пять баллов, — она показала большой палец и натянуто улыбнулась.

Я закатила глаза, ее надменный покровительственный тон резал уши.

— Во-первых, это правда. Во-вторых, что-то не слишком ваш Андрей Андреевич нам помог!

На это брюнетка лишь насмешливо фыркнула и отвернулась к окну.

— Вон там съезд. Машину придется оставить. Дальше – только пешком.

Я начала отстегиваться, когда Александр вдруг повернулся ко мне:

— Марина, тебе лучше остаться.