Крылатым не входить!

Я успела заметить лишь, как она снова попыталась отойти в сторону, но вдруг поскользнулась на все той же луже, что и сам Басараб до этого. Ее ноги заскользили веред, и она нелепо растянулась на полу, ударяясь спиной, даже туфля с ноги слетела.

Я зажмурилась, ожидая криков, но их не последовало. Даже собаки рычать перестали.

— Ой, помогите встать, ну точняк синяк будет… — заохала Мила.

Открыв глаза, я не поверила тому, что вижу. Собаки застыли на месте в неестественных позах, а главный и теперь единственный вампир Арджеша удивленно рассматривает шпильку от туфли, вошедшую ему прямо в грудь.

В ушах начал нарастать уже знакомый писк.

— То, что шанс маленький, не значит, что его нет, — фыркнула Мила. — Главное, что он есть. И значит, я могу его использовать.

Я кинулась к ней, чтобы помочь ей встать. А вместе со мной и Александр.

Когда девушка снова поднялась на ноги, Басараб уже успел превратиться в очередное облако пепла.

— Значит… — мне все еще сложно было отойти от увиденного. — Это все ты? Ты нам помогла? Спасибо…

На глаза наворачивались слезы благодарности.

— Это вам спасибо. Одной у меня шансов не было. А когда я говорю, что их не было, значит, действительно — капут, — она засмеялась и, пройдя вперед, подняла свою туфлю, снова надевая на ногу.

А затем вдруг блондинка присела на корточки и сложила губы трубочкой, легко подув:

— Идите к мамочке, мои сладкие.

Собаки, как по команде, повернули к ней свои головы, а затем медленно пошли на голос.

— Она убила Басараба, цербер теперь слушает ее, — пояснил мне гарпий.

— Да, ради собачек убиваю десятками, ради кошечек – готова замочить сотни, — захохотала Мила. — На самом деле, влюбилась в это чудо с первого взгляда и захотела себе таких же. Но, как выяснилось, новых сделать слишком сложно. Так что решила отнять этих. Правда, они – прелесть? Назову их Рики, Тики и Тави!

Доберманы уже успели переместиться поближе, и сейчас девушка с упоением наглаживала черно-коричневые морды, с языков у которых на плитку капала слюна.

Внутри что-то буквально вопило о неправильности происходящего. Разве можно любить животных, но при этом избавляться от собственного ребенка?

— Идем, — потянул меня к выходу гарпий. — Надо убираться отсюда.

Я кивнула, потихоньку приходя в себя и понимая, что надо поскорее забрать Марка и бежать. Взгляд зацепился за тело Юрия Финика. Я не знала, жив ли он.