Крылатым не входить!

Слишком уж злым и пробирающим был этот взгляд.

Вот только сейчас я чувствовала себя так плохо, что весь эффект от взгляда шел насмарку.

Чувствуя, что я не спешу согласиться на его предложение, Юрий презрительно цокнул:

— Ты, должно быть, плохо понимаешь масштаб того, что сейчас происходит… — прошипел он сквозь зубы.

Ну а что он хотел, когда накачивал меня какой-то дурью? Чтоб я олимпиадные задачки по математике щелкала?

— Я просто хочу знать, что с ребенком все будет нормально... — как же выбраться отсюда? — Что вы вообще собираетесь с ним сделать?

— Он месмер, хоть и маленький.

Он может менять реальность в момент стресса, но пока только бессознательно. Я проведу ритуал, задам условия. Они будут служить коридором, направлением. И затем мы… приведем малыша в состояние стресса.

— И вы думаете, я соглашусь?

— Это же ребенок. Они орут по любому поводу. Описаться для него и то стресс. Ничего с ним не произойдет. Даю слово. Просто одна реальность заменится другой, той, которую выберу я.

И в этой реальности не будет ни Арджеша, ни охотящихся за твоим сыном церберов.

На слове «сын», обращенном ко мне, сердце против воли предательски откликнулось. Гребанный черт знал, как заставить меня проникнуться. Вот только, если бы об этом ритуале заговорил Александр – я бы, может быть, и согласилась рискнуть. Но вот стоящему передо мной типу я не доверяла ни капли.

Да и как можно поверить преступнику? Что ему мешает поменять реальность на ту, в которой я никогда не находила Марка?

В этот момент где-то за стеной раздался истошный вой, крики ужаса.

Юрий кинулся к двери, но стоило ему взяться за ручку, как из щели под дверью вытекла лужа крови. Мужчина отшатнулся и вдруг полез в карман. В его руке блеснуло что-то металлическое, и в первый момент мне показалось, что это – нож.

Но затем черт вдруг как-то съежился, стал нечетким, смазанным, словно превратился из объемного человека в плохо распечатанную фотографию самого себя. А спустя несколько мгновений и вовсе исчез.

"

"Дверь в комнатку резко распахнулась, и в нее ввалилось тело белобрысого клиента с разодранным горлом.

Я прикрыла рот ладонью, чувствуя, как желудок сжимается в болезненных спазмах. Запах крови наполнял все вокруг. Так пахло у нас на рынке, в одном из мясных отделов, куда привозили разделывать свежие туши.

Между тем, крики за стенкой постепенно смолкали, резко обрываясь на высоких нотах.

В комнату, перешагнув через мертвое тело, вошел мужчина.