Крылатым не входить!

Впрочем, к нему ребенок не имеет никакого отношения, да и работая в органах, можно всякого насмотреться.

— Что мы со всем этим будем делать?

Обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как меня начинает знобить. Наверное оделась слишком прохладно. Да и погода уже портится. Даже на улице никто не гуляет, хотя еще светло.

— Марина, не накручивай себя, — он осторожно положил руку мне на спину, пытаясь заглянуть в глаза. — Все будет хорошо, слышишь? Посмотри на меня.

Но в ответ на его прямой открытый взгляд я отвернулась.

Они не перед чем не остановятся, пока не поймают преступника, и сам преступник прекрасно об этом знает. Ему нечего терять. Какой бы тавтологией

это ни звучало, но если ему придется рискнуть жизнью, чтобы выжить – он пойдет на это.

— Юрий собирается провести ритуал. Что-то вроде изменения реальности с заданными параметрами… Он говорит, для этого ему надо привести малыша в состояние стресса, но я боюсь, что он просто… он просто его…

Я не договорила, боясь произнести самое страшное, меня трясло от переживаний. А я-то всегда считала, что у меня железные нервы.

Но как быть, если с одной стороны у меня преступник, который, возможно, хочет принести моего ребенка в жертву, а с другой — кровавые маньяки, которые дождутся, пока таинственная связь между матерью и ребенком перестанет действовать, и наверняка отнимут его, убив при этом меня.

Александр обнял меня, осторожно поглаживая по голове, а я вжималась ему в рубашку, цепляясь за тонкую ткань как за последнюю соломинку.

— Марина… — позвал он меня севшим голосом. — Пожалуйста…

Он провел пальцем по моей щеке, и от того, как стало мокро, я поняла, что плачу.

Ох, нет, надо как-то взять себя в руки. Нам ехать надо… А я…

Вдруг гарпий приподнял меня и одним махом усадил себе на колени, обхватив при этом за плечи и прижав к себе, как маленькую.

Наши взгляды пересеклись, отчего у меня дыхание перехватило. Я слегка приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть поглубже. Как заворожённая, я наблюдала за тем, как Александр наклоняется ко мне. В его глазах бушевало нечто опасное и притягательное. Такое, что заставляло забыть обо всем, почувствовать себя ничтожной и маленькой рядом с таящейся в глубине потемневших радужек силой.