Крылья для попаданки

Я замерла, с сочувствием разглядывая красивую жгучую брюнетку с полночно-черными глазами, смуглой кожей и иссиня-черными крыльями, растянувшуюся на каменной террасе. Этакая яркая цыганка Кармен лет тридцати пяти – сорока, только в местном светло-сером костюмчике – топе и шароварах.

Незнакомка приподнялась на полу и уставилась на меня ненавидящим взглядом, сморгнув слезы. На ее левом крыле, на самом верху, белело перо. Оно казалось чужеродным, словно случайно прилипло и нарушало идеально черное, как самая безлунная ночь, оперение.

– Делария, ты не только остатки силы потеряла, но и последние мозги? – прошипел Хтон, грозно надвигаясь на нее.

Возмутительное неуважение к женщине! Этот серый ненавистник вместо того, чтобы предложить, как положено сильному мужчине, руку более слабому, тем более даме, и помочь встать, еще и наезжает. Шагнув к ней, я сама предложила руку и извинилась:

– Прости, ша, мы не хотели тебя задеть, это случайно вышло…

Брюнетка побледнела, непонятно, то ли от ярости, то ли от боли и унижения.

Села на колени, беспомощно подметая поникшими крыльями пол. А затем, задыхаясь от эмоций, буквально выплюнула мне в лицо, заставив отшатнуться:

– Ты! Ты забрала у меня все! Я мечтала… хотела… у меня получилось – эрат был мой, а ты пришла и… все испортила своими белыми крыльями…

– О да! – злобно процедил Хтон. – Целых две недели тебе позволяли шастать в покои эрата. Но жадность и глупость черной Деларии не знает границ. Ты стала жалкой и старой! Скажи, свой дом и счет в байсакальском банке того стоят? Чтобы умереть так скоро?

Меня словно оглушили.

Значит, это любовница Йелли, и ее срочно попросили на выход. Еще бы, не зря я вчера с него клятву верности стрясла. Но я помню, до сих пор помню свои ощущения, когда Игорь оттолкнул меня и полетел спасать Машку. Боль потери и предательства, испытанная самой, вынудила хрипло спросить:

– Ты так любишь Арэнка?

– Люблю? – зло удивилась леара, поразив меня.

– Эта тщеславная ша любит лишь себя! – высокомерно заявил Хтон.

 – И только из-за тщеславия в двадцать два выглядит как тысячелетняя старуха. Ради денег и призрачной власти тайком забралась в кровать эрата, а потом молила ее там оставить…

– Ради тебя! – то ли всхлипнула, то ли прошипела уязвленная Делария. – Слышишь, Хтон, ради тебя я пыталась возвыситься и решилась на связь с эратом. Отдала за тебя молодость и…

– Пустышка никогда не сможет возвыситься, – цинично припечатал этот грубиян.