Крылья для попаданки

А что теперь? Есть ли в этом мире у меня приемлемое будущее? Ледяные змейсы быстро указали одинокой крылатой девушке «нормальное место». Нет, сначала были дикари квошики с «мудрым» шаманом, потом предприниматель-вампир аяш и жуткий убийца хаоши, которому я со своей изморозью не конкурент. Завершили полную картину нового мира с моей перспективой змей, проповедующий «поменьше кусай, надольше хватит», и несчастный ангелочек в браслетах-кандалах, которой, чтобы спасти свою душу, пришлось убить двоих гадов, а затем умереть самой.

Наверное, гибель леары больше всего поразила меня, запала в душу – бессмысленная и оттого еще более печальная. Смерть была слишком близко, только протяни руку. Даже мой поступок – удар вилкой в пах Шедвику – ни в какое сравнение не идет именно с ее гибелью.

Кайя Хелле теперь леара – новая реальность, ведь эти крылатые незнакомцы приняли меня за свою, а значит, я совместима со «своими» или чешуйчатыми хвостатыми – моральными уродами, которые могут украсть душу.

Да лучше умереть сразу и больше не мучиться, чем попасть к ним.

Как сказал Шедвик? Поймать белокрылую очень сложно, зато кормиться можно годами всем серпентарием. Разве мне нужна такая жизнь? Мучиться в постоянном страхе: сожрут или только откусят. Если останусь здесь, среди обычных мирян, придется прятать крылья и магию, по сути, свою новую сущность. Это нереально! А что меня ждет там? У леаров? Змейс о них нелестно отзывался, возможно, и там горяченькое место в аду!

Я услышала шелест крыльев – рядом со мной на корточки опустился леар, едва ощутимо повеяв морозной свежестью, словно успокаивая.

Он не касался меня, тихо, мягко о чем-то спросил на своем языке, только я ни слова не поняла. Подняла голову и, посмотрев в лицо леару, наклонившемуся ко мне и явно хотевшему утешить, прошептала на аяше:

– Шааза Ланей умерла! Вы ошиблись, я не она."

"Пронзительно черные глаза утешителя расширились, на скуле дернулся мускул, выдавая недоумение, затем он быстро переглянулся со своими спутниками.

Я проследила его взгляд и отметила, что двое оставались со мной рядом, третий стоял у открытой двери, контролируя коридор, четвертый, видимо, пошел разведывать обстановку в доме.

Леар, которому выпало успокаивать меня, по-прежнему сидевший у моих ног, что-то уже настойчиво, с нажимом спросил, но я, шмыгнув носом и вытерев лицо, призналась:

– Я не знаю ваш язык, только пару слов приветствия, не более.