Крылья для ведьмы

 — Мне-то приходится терпеть только Элдена. А вот вы по долгу службы обязаны тесно общаться с целой семейкой.

Фредерик ответил на мое замечание кривой ухмылкой. Его глаза как-то странно блеснули, но он быстро опустил голову, пряча выражение лица в тени.

Мягко ступая, Фредерик подошел к книжному шкафу, чье содержимое я только что внимательно изучала. Взял в руки магиснимок незнакомой мне девушки. Надо же, и как я его раньше не заметила? Ведь все полки осмотрела, пока маялась в ожидании.

С магиснимка широко и приветливо улыбалась незнакомая темноволосая девушка.

Наверное, та самая причина раздора между Фредериком и Дэниелем.

Фредерик с нескрываемой нежностью провел подушечкой большого пальца по серебряной рамке. Улыбнулся — и совершенно преобразился. Исчезли скорбные морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта, разгладилась глубокая складка, вертикально разрезавшая переносицу. Он словно помолодел на двадцать лет. И я вдруг поняла, что Фредерик в действительности очень хорош собой.

Ему бы перестать сутулиться, поменять одежду с неряшливой и мешковатой на сшитую по фигуре и опрятную, в конце концов, привести в порядок волосы, которые постоянно торчат в разные стороны — и по привлекательности он вполне сможет соперничать с тем же Дэниелем.

— Это ваша бывшая девушка? — не подумав, выпалила я. — Как ее звали?

Тут же смутилась, осознав, какой это было чудовищной бестактностью с моей стороны.

Оливия, дурная голова! Видно же, что Фредерика по-прежнему терзает эта сердечная рана, нанесенная некогда Дэниелем.

Нельзя о таком расспрашивать.

— Ой, простите, — поторопилась извиниться я. — Не хотела вас обидеть.

Фредерик никак не отреагировал на мои слова. Впрочем, он и вопрос словно не слышал. Просто продолжал стоять и легонько поглаживал магиснимок, с едва заметной улыбкой вглядываясь в изображение симпатичной девушки.

Я некоторое время со все возрастающим недоумением наблюдала за ним. Затем пожала плечами и пригубила вина из бокала, который все это время баюкала в раскрытой ладони.

Пряный, чуть кисловатый напиток приятно защипал кончик языка. По телу пробежала теплая дрожь, без следа растворяя мою тревогу.

— Ее имя было Дэйзи, — внезапно негромко проговорил Фредерик. — А я звал ее Ромашкой. Скромная, милая Ромашка. Я знал ее с самого детства. Мы росли по соседству. Я рано потерял мать, отец постоянно работал. Поэтому ее семья стала для меня родной.