Удерживающие книгу пальцы дрогнули, и она с громким стуком упала на пол.
— Нор? — Кайл, в интонации которого прорезалось легкое беспокойство, чуть подался вперед.
Под кожей Нориана прорисовались огненные дорожки, похожие на тонкие реки лавы. Он плотно стиснул челюсти и сжал кулаки, на его лбу выступила испарина, дыхание сделалось тяжелым.
Однажды мне уже доводилось видеть подобное… только сейчас все обстояло в разы хуже. Было заметно, что феникс с трудом стоит на ногах и остается в сознании лишь благодаря неимоверной силе воли.
Я ощутила жар. Исходящий от него, дохнувший мне в лицо, подобно мифическому дракону. И не менее жгучее желание подойти в нему вплотную, взять за руку и поймать наполненный болью взгляд. Чтобы выпить и эту боль, и нестерпимое, раздирающее его изнутри пламя. Чтобы помочь.
— Нор? — с усилившимся беспокойством позвал Кайл. — Где твой «янтарь»?
— Я в порядке, — глухо произнес Нориан и, противореча своим словам, пошатнулся.
Процедив сквозь зубы ругательство, Кайл приблизился к нему, помог присесть и принялся бесцеремонно шарить у него в карманах, ища тот самый «янтарь».
И одно то, что Нориан никак этому не препятствовал, показывало, насколько ему на самом деле плохо.
Обнаружившаяся во внутреннем кармане фляжка оказалась пуста.
Я еще успела подумать о том, что Кайл не такой уж и бессердечный мерзавец, а потом отмерла и подбежала к ним. Во второй раз за этот вечер я привела «не такого уж мерзавца» в ступор, оттеснив его от брата. Видимо, только из-за непомерного удивления он и позволил мне это сделать, а когда опомнился, я уже держала Нориана за руку.
Присев рядом с ним, крепко сжала невероятно горячие пальцы, а другую ладонь, повинуясь внутреннему зову, положила ему на лоб. Взгляд феникса был расфокусированным, подернутым пеленой захлестнувшей его боли. В этот самый момент я отчетливо поняла, что настолько сильного приступа у него еще не случалось.
— Какого риаха ты… — начал Кайл и тут же осекся, неотрывно следя за моими действиями.
Не знаю, как это выглядело со стороны, но мне казалось, что от Нориана исходит множество огненных дорожек — эфемерных, похожих на искристую обжигающую пыль.
Они тянулись от него ко мне, впитывались в мои ладони и распространялись по телу.
На этот раз мне было больно. Очень больно — до непроизвольно выступивших на глазах слез и прокушенной до крови губы. Но я только с еще большим рвением желала вобрать излишки переполняющей феникса магии, а моя боль служила сигналом тому, что я все делаю правильно.
