— Моя аэллина, — коснулся слуха шелестящий, принесенный ветром шепот.
Мгновение — и я резко полетела куда-то вниз, проваливаясь в затягивающую меня темноту.
Нориан
Жизнь — один из самых ценных даров Пресветлого. Как бы ни было трудно, я всегда ценил его, а чужое желание отказаться от собственной жизни расценивал как трусость и слабость.
Фениксы призваны защищать простых людей — таков наш долг, и это еще одна непреложная истина.
Сейчас же, в эту самую минуту я был готов расстаться со своей жизнью. Повернуть время вспять и умереть еще там — в момент, когда проходил через взорвавшийся купол.
И это не было признаком слабости или трусости. Это было желание исполнить долг — защитить людскую жизнь. Одну. Ее жизнь."
"Потому что это я должен был сейчас лежать на смятых простынях. Меня должна была уничтожить непреднамеренно поглощенная сила. Тот, кто совершил покушение, отлично все просчитал. Он знал о моем изъяне. Имел образец моей крови и даже личностного света — иначе бы не сумел сделать то, что сделал. Сложно сплетенная магия, состоящая из крови, света и самого главного ингредиента — темной материи… Ее создатель, должно быть, гений.
Темный гений… ублюдок, по вине которого пострадала ни в чем не повинная девушка.
Риах! Как я могу сосредоточиться на необходимом расследовании и выявлении виновных, если она сейчас при смерти?! Если ее жизнь может оборваться в любой момент и ни я, ни Шайн, ни кто-либо другой ничего не может для нее сделать?
Почему я сейчас стою в этом риаховом врачебном кабинете — здоровый, полный магии и сил, когда она едва дышит в соседней комнате?!
Время близилось к вечеру.
За минувший день она так и не очнулась, и при взгляде на нее казалось, что жизни в этом хрупком теле больше нет.
С силой сжал кулаки, ощущая боль в еще не до конца затянувшихся ранах. Боль… разве это боль? Настоящую боль должна была ощущать она, когда вытягивала из меня риахову магическую смесь… Зачем? Почему она это сделала? Почему была готова пожертвовать собой ради меня? Да, я спас ее когда-то от порождения тьмы, но после она вернула тот долг сполна.
— Нор…
Услышав голос Кайла, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а на незаживших царапинах выступила кровь.
— Уйди, — сдерживать себя удавалось с трудом. — Уйди или, клянусь, я тебя убью.
— Убивай, — ровно согласился тот. — Но я уже говорил и повторю снова — она сама хотела тебя спасти. Я ее не заставлял. Надавил, признаю, но если бы она не хотела, то никакие силы не заставили бы ее это сделать.
