Да я и посмотрю-то всего одним глазком…
Не дав себе времени передумать, я открыла первую страницу и… обнаружила, что она пуста. Как и следующая. И следующая. И вообще весь дневник. В нем не было сделано ни единой записи, ни одной строчки не испещряло пожелтевшие от времени листы.
Пролистав его от корки до корки несколько раз, я убедилась в этом окончательно. Ничего не понимая, закрыла дневник и вперилась взглядом в полустертые на обложке буквы. Умом понимала, что всем связанным с этим дневником странностям можно найти рациональное объяснение, — нужно только постараться.
Но какое-то иное, не имеющее ничего общего с разумом чувство подсказывало, что на деле все не так просто. Что с дневником связано нечто такое… какая-то тайна, которую мне нестерпимо хотелось разгадать.
Была у меня в детстве такая черта — всегда тянуло на приключения и разгадывание всяческих секретов. А если таких секретов не находилось, я могла сама их выдумать и искренне в них поверить. Например, представляла, что обладаю множеством искр, только никто не должен об этом знать.
Думала, эта моя тяга к тайнам ушла, когда я повзрослела. А теперь вот оказалось, что нет.
— Как будто других проблем мало, — вздохнув, проговорила я вслух.
Несмотря на усталость, засыпала долго. Вертелась с боку на бок, непроизвольно прокручивая в мыслях все события минувшего дня. Но, о чем бы ни думала, перед закрытыми глазами то и дело представая облик лорда Снэша.
Наверное, именно поэтому он мне приснился, когда мое бодрствование перетекло в легкую дремоту, стирающую границу между реальностью и воображением.
Мне снился свет. Теплый и золотой. Обволакивающий и множеством лучей проходящий сквозь ставшее очень легким тело. Я словно бы висела в воздухе, окруженная только им одним — вне пространства, вне времени… а напротив находился он. Нориан Снэш. Являясь источником этого света, он медленно исчезал, растворялся в пахнущем небесной свежестью воздухе. И мне отчаянно, до боли в груди не хотелось, чтобы это происходило.
Не хотелось, чтобы он исчез.
А он смотрел на меня своими нереально яркими золотистыми глазами — смотрел с нежностью и тоской. И растворялся, растворялся, растворялся… За его спиной, охваченное ярким пламенем, рассыпалось тысячами искр золотое крыло…
Мой сон прервали раздавшиеся в коридоре шаги. Тихие и удаляющиеся, они тем не менее сумели меня разбудить. Открыв глаза, я обнаружила, что щеки влажные, а ресницы слиплись от слез.
