Но другая половина меня видела эту агонию в глазах Лэнсона и упивалась ею, хотела погрузиться внутрь и завладеть этой болью, хотела затолкать ее в себя и сделать еще хуже, чтобы он мог почувствовать хотя бы часть той боли, которую чувствовала я, когда он предал меня.
Он мог думать о чем угодно. Лишь бы знал, что я ему больше не друг.
Остаток дня прошел так мучительно медленно, как только возможно. Мышцы болели, когда я сидела на холодном жестком стуле в учебной комнате. Я ерзала и ворочалась, пытаясь хоть на мгновение облегчить состояние своего горящего тела, но все было бесполезно.
И конечно же, Вульф был непоколебим, как скала, рядом со мной, словно ему было совершенно комфортно и приятно сидеть в кабинете до конца своих дней.
Я вскочила с места, как только прозвенел последний звонок, пронеслась по коридорам и рухнула на свою кровать еще до того, как Вульф успел войти в дверь.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — Он направился к своей кровати.
Я хмыкнула, едва найдя в себе силы заговорить.
— Кто научил тебя драться?
В воздухе воцарилась жуткая тишина.
Честно говоря, было удивительно, что этот вопрос не прозвучал раньше. Вульф знал, что я ассасин. Он знал, что я обучена убивать, смертельно опасна для любых вампиров, которые могли проникнуть в Мидгрейв.
Но я стала ассасином не по своей воле.
— Кое-кто дома, — тихо ответила я.
— Твои родители? Друг? — В его голосе звучало неподдельное любопытство, но мое сердце уже ускорилось. Мне не нравились эти вопросы. Они казались слишком реальными, слишком близкими к правде.
— Мои родители мертвы.
Снова тишина.
— Мне жаль, — ответил Вульф. Я услышала, как он зашевелился и сел на матрас.
Я повернулась к нему лицом, наконец-то открыв глаза от томительного изнеможения, грозящего поглотить меня. — Кое-кто нашел меня младенцем и вырастил как свою дочь. Именно он научил меня сражаться.
— Чтобы защищаться от вампиров?
— В основном, да.
— И ты наслаждалась этим? Тем, что убивала их всю жизнь?
Наслаждалась этим? Я не получала удовольствия от большинства вещей в своей жизни.
Если не считать сидения на крыше с Румми, все остальное было в пределах допустимого.
Я никогда не думала о том, чтобы наслаждаться тренировками с Лордом. Мне не нравились наказания, десятки и десятки ударов плетью по спине. Стыд и чувство вины за проигранные поединки тоже не доставляли мне удовольствия.
Но те несколько секунд чистого блаженства, когда Лорд улыбался мне, когда одобрял мои бои, когда говорил, что гордится мной.
