Крым наш!

Родные проверяют меня на порядочность. Значит мой реципиент был еще и с родителями груб. Ну это уже другая история, сейчас я строю новую реальность, где есть место уважению и любви к родителям. Но и я не собирался предавать Отечество. А вот использовать полученные возможности и связи… Вот это нужно!

— О том, что мы ведём постоянную переписку с крымским беем, ты, сын, знать не мог. Мы скрывали это от всех. Не знаешь ты и того, что дед твой, коли случится оказия, поможет. Он нынче не друг и не соратник хану. Из-за меня таким стал.

Ведают иные, что я в православии покрестилась, — с явным сожалением в голосе говорила мне мать.

Как всё-таки хорошо, что в этом времени нет никаких специальных служб и контрразведки. Иначе меня, как внука крымского бея, не то, что в гвардию бы не записали, а и в какой-нибудь пехотный полк определиться не смог бы. Вот интересно, а знает ли Андрей Иванович Ушаков о моей родословной?

Впрочем, в этом времени самую главную роль играет, кто твой отец. Казаки и вовсе почти поголовно женятся на различных черкешенках да крымчанках.

А вот то, что у России потенциально есть хотя бы кто-то, кто может если и не другом стать православному государству, так хотя бы и не врагом, — вот это очень важно.

Мы ещё немного поговорили с родителями, ну, а после я всё-таки пошёл на службу."

"Был, правда, не понят ни мамой, ни отцом. Меня даже пожурили, что я оставляю в такой важный момент свою жену. Но я всё же пошёл в расположение батальона.

Жена… Если бы там всё было просто, так, конечно, бы остался.

А так, получается, что сбегаю на службу. Но уверен: если бы я остался сейчас с Юлей, то мы обязательно поссорились бы.

Время же нашими стараниями наладит между нами мост.

Глава 15

Тяжело в учении, легко в бою.

А. В. Суворов

Изюм

21 февраля — 19 марта 1735 года

Белый цвет для меня может стать в ближайшее время одним из самых ненавистных. И без того, белый — цвет смерти, трусости, сдачи противнику, никогда мне не нравился. А сейчас… Снег. Его было так много, что я всерьёз опасался и за свои глаза, и за то, что кто-нибудь в моём батальоне ослепнет.

Но пока обходилось без подобных неприятностей.

К сожалению, вообще без потерь не обошлось. К счастью, безвозвратных не было. Шестнадцать человек у нас заболели различными простудными заболеваниями — и, возможно, даже воспалением лёгких. Есть, конечно, вероятность, что некоторые из них умрут. Но всё же стоит надеяться на лучшее.

На раненых была отдельная статья расходов — частью и мои отложенные деньги.