Крым наш!

Да и общается Анна Леопольдовна так, словно бы их дружба с Юлей абсолютно ничем не омрачена. А ведь госпоже Норовой уже казалось, что великая княжна сильно обиделась.

— Что тебе рассказывать? — спросила Юлиана, даже рискуя обращаться к великой княжне на «ты».

Анна Леопольдовна начала елозить на перине, примеряясь к более удобной позе благодарной слушательницы.

— Подскажи, как он, ну… Как жеребец — как? Хуже Линара или как? — великая княжна нынче без стеснения задавала ну очень провокационные вопросы.

Юлиана знала об осведомлённости Анны Леопольдовны, что они обе побывали в постели саксонского посла. Госпожа Норова сильно переживала по этому поводу, считая, что её дружба с великой княжной невозможна более после такого эпизода в ее жизни. Однако, нет. И теперь Анна Леопольдовна ждёт подробностей о Норове. И что сказать?

Что Юлиана до сих пор держится ледышкой и всё ещё капризничает? Делит с ним постель, причем перед уходом Александра на войну, каждую ночь и не только ночью.

Или сказать, что не ответила ему на письмо? Или, может, рассказать о том, что Юлиана в постели с мужем только по необходимости семейной жизни? Но уже и на Линара смотрит Юля несколько иначе, с долей критики, словно бы с расстояния в несколько шагов, находя теперь не только хорошее, но и какие-то негативные черты в этом человеке.

Тем более, что Линар, действительно, изменился. Появившись недавно, он будто бы был иным человеком, в нём не чувствовалось уже того остального стержня, той внутренней силы, которая была столь заметна раньше и которая привлекала женщин.

А вот в Норове этот стержень был. Юлиана подумала о стержне… у неё появились ассоциации, лицо покраснело…

— Ну же! Он так хорош? — проявляла нетерпение великая княжна.

— Да! — ответила Юлиана. — Вам повезло, ваше высочество, что у вас такой возлюбленный. И будет еще, когда вы сами это поймете.

— У нас с тобой такой возлюбленный, Юлиана! Поэт, мужественный, еще и жеребец… Не будем его делить, не будем ревновать! Друг к другу! — сказал Анна Леопольдовна и обняла свою подругу.

— Мы же подруги!

— А как тебе Антон? — пообнимавшись с великой княжной, Юлиана решила изменить тему разговора.

Это легко сказать: давай ревновать не будем! А сердцу ведь не прикажешь, оно начинает саднить да болеть. Причём делает это так неожиданно для самой Юлианы. Госпожа Норова злиться теперь не только на своего мужа, но и на себя, что тоскует по супругу.