Крым наш!

Моё настроение резко сменилось от весёлого и добродушного к серьёзному и жёсткому.

Я ждал новостей. Их не могло не быть. После такого события, что случилось ночью, реакция властей должна состоятся.

— Михаил Васильевич, вы полистайте грамматику русского языка. Я постараюсь в скором времени вернуться к вам! — сказал я, и, не дожидаясь ответной реакции Ломоносова, направился к двери.

На пороге комнаты стоял Кашин.

— Говори! — сказал я, закрывая за собой дверь и подталкивая пока ещё сержанта Кашина в коридор.

— Разумовский в Стрельне. Окружил себя казаками. Прикажете следить? — докладывал Иван Кашин.

Я задумался. Очень хотелось отомстить по горячим следам. И то, что Алексей Григорьевич Разумовский сейчас находится в Стрельне, куда и направилась Елизавета Петровна после нашей бурной ночи; что Лёшка Розум окружил себя бойцами, — это означает, что он ожидает ответной атаки… Это доказывает мне, что малоросский певун и есть тот главный злодей, который решился на ночные действия.

Признаться, я до последнего сомневался.

Алексей Григорьевич Разумовский представлялся мне больше каким-то бестолковым пьяницей, нерешительным человеком. Однако, видимо, на что только не решишься, если тебя съедает ревность и страх потерять прибыльное положение. То, что управлять многими поместьями цесаревны — прибыльно, не стоило сомневаться. Особенно, когда хозяйка не интересуется своим хозяйством. Она все больше по мужским «хозяйствам» горазда.

Если бы я только лишь воспользовался своей похотью с Елизаветой Петровной, то такой реакции от Разумовского и не было бы.

А тут ведь как — я ещё и покушаюсь на то, чтобы стать главным распорядителем имущества цесаревны.

А это всё… для Разумовского — всё… Ему оставалось бы только отправиться обратно в Малороссию и чуть ли не вновь пасти коров. И карьера певца для Разумовского уже закончилась, так как, насколько я знаю, у него сильно подпортился голос. Да и разве, повидавши одну, сытую жизнь, захочется возвращаться в иную, худую?

Вот и поставил он всё на то, чтобы быстро, в ночи, когда все должны спать, прорваться в мой дом, убить, может быть, поджечь ещё здание — и нет конкурента.

Кто подумал бы на Разумовского? Все бы считали, что это сделал и не он, а какие-то воры, разбойники, которые то и дело проникают в Петербург.

Бандитская столица — это Москва. В Петербурге еще не оформилась собственная криминальная иерархия. Но это еще хуже, когда есть организованная преступность.