Никакой милиции здесь еще не было, – произнесла она из глубины сейфа, и ее голос прозвучал так, словно она сидела в железной бочке. – Наверное, еще не получена санкция на обыск… Кстати, тебе пора сделать перевязку…
Я не понял, почему мне пора делать перевязку и почему «кстати». Но ответы на эти вопросы я получил очень скоро. Ирэн вылезла из сейфа, держа в руке упаковку стерильного бинта и коробочку с каким-то лекарством. Сунув фонарик в рот, чтобы освободить руку, Ирэн вскрыла коробочку, извлекла оттуда голубой тюбик и стала читать инструкцию.
Она бормотала невнятно, как древнегреческий оратор, ради тренировки набивший рот камешками.
– «Мазь „Комбат“ предназначается для обеззараживания открытых ран, в том числе огнестрельных…» Замечательно! Ты прямо как в воду глядел.
– Что это? – спросил я, чувствуя, что происходит нечто такое, чему я пока не могу дать исчерпывающего объяснения.
– Как что? – удивилась Ирэн. – Забыл уже, что у тебя в сейфе лежит? Мазь и бинт.
– Никаких мазей и бинтов у меня в сейфе отродясь не было, – сказал я настолько твердо и уверенно, насколько было необходимо, чтобы Ирэн не пыталась убедить меня в обратном.
– Откуда это, в таком случае? – спросила Ирэн, поднося к моим глазам тюбик.
– Оттуда же, откуда и записка, – ответил я и, не сдержавшись, наотмашь ударил по тюбику, выбивая его из руки Ирэн. – Мне надоела эта идиотская игра! Когда мы поймаем этого урода, я накормлю его этим кремом! Я намажу его на хлеб и заставлю сожрать! Ему очень смешно! Он забавляется! «Смотрите, какой я необычный, оригинальный! Какое у меня чувство юмора! Я забочусь о здоровье своей жертвы! Я хочу вылечить ее, а потом убить!»
– Успокойся, – произнесла Ирэн.
– Ты очень громко говоришь.
Она наклонилась и стала искать на полу тюбик. Во мне все клокотало от гнева. Этот негодяй забрался в мой офис, взломал сейф, перерыл все шкафы и ящики.
– Если он не взял деньги, не взял нашу документацию, тогда что он здесь искал? – спросила Ирэн и, пытаясь сделать это незаметно для меня, спрятала мазь и бинт в сумочку.
– То же, что и в комнате Тоси, – мрачным голосом ответил я. – Компромат на себя.
– Откуда у нас компромат на человека, которого мы никогда в глаза не видели?"
"Вопросы были слишком просты даже для Ирэн, но она, желая подсластить пилюлю, которую я проглотил, нарочно делала вид, что ничего не понимает, что она глупее меня, что она недогадлива и потому не может без меня обойтись. Я не стал отвечать и промолчал.
