– Не могли мы попасть в этот самолет! Гарантию даю! Мы вообще работали в другом секторе! Все наши ракеты ушли с полигона в квадрат «Бэ-четыре» и самоликвидировались над морем, в двухстах километрах от этого места! Мы четко держали учебные цели, никаких отклонений от заданного курса быть не могло. Все наши ракетчики – отличники, специалисты высокого класса…
– О ваших отличниках и специалистах, генерал, мы поговорим в другом месте, – пообещал мужчина.
Генерал побагровел и замолчал. Мужчина повернулся ко мне и мягким голосом добавил:
– Значит, за бортом самолета раздался взрыв, – напомнил мне он.
– И что было потом?
Все, подумал я с горечью. Генералу – труба! Теперь с него снимут погоны.
– Потом грохот, треск обшивки, ураганный ветер, крики… В общем, что было дальше, я уже слабо помню. Пришел в себя, когда уже был в воде.
– Самолет развалился, когда упал в воду?
Я отрицательно покачал головой, и тут со своей кровати отозвалась Ирэн:
– Нет, он начал разваливаться еще в воздухе.
Все военные, в том числе и генерал, обернулись и посмотрели на Ирэн.
Могу представить, сколько проклятий и угроз они мысленно произнесли в ее адрес.
– Товарищ министр, – произнес генерал негромко, искоса глядя на меня, как на заведенную бомбу. – Как можно принимать во внимание доводы людей с частичной потерей памяти? Вы взгляните на них – они же до сих пор в шоке! Я вовсе не хочу подвергать сомнению их желание помочь нам докопаться до истины. Но давайте будем объективны: разве смогли бы они выжить, если бы самолет развалился в воздухе?
Этот довод показался министру заслуживающим внимание, и он вопросительно взглянул на меня.
– Самолет развалился в воздухе, – твердо сказал я. – Это я помню совершенно отчетливо."
"Кажется, в душе министра зародилось сомнение. Мне было жалко генерала, благополучие которого висело на волоске, и все же я не мог идти против истины. На собственной шкуре я прочувствовал, какой ценой достается правда и как легко ее затоптать в грязь. Ирэн, испытывая, видимо, те же чувства, проявила солидарность со мной:
– И я совершенно отчетливо помню, что самолет развалился в воздухе! – ревниво сказала она.
– Ему оторвало крыло и хвост!
– Товарищ министр! – ринулся в атаку генерал, но тут в каюту зашел человек в оранжевой спецовке. В руке он держал покореженный обломок самолета с дыркой посредине. Нечто похожее, с таким же идеально круглым, словно проделанным дрелью отверстием, я держал в своих руках час назад.
