И что нам с этого?
– Тебе не кажется странным, что Новоруков, когда мы разговаривали с ним по телефону, ни словом не обмолвился об этих документах? Он упомянул только договор и еще упрекнул, зачем, мол, я пытаюсь утаить тот факт, что Тося до убийства заходила в наше агентство.
– А как, по-твоему, Новоруков должен был поступить?
– Разве опытный следователь оставил бы без внимания заявление в частное детективное агентство? В его голове должны были сразу всплыть десятки вопросов! Да сама история с исчезновением Максима, которую Тося изложила в заявлении, – уже основание для расследования.
Новоруков наверняка бы поинтересовался у меня, что мне известно по этому делу, звонил ли я в военкомат, пытался ли найти секретную воинскую часть, где Максим якобы служит, и тэ дэ и тэ пэ… Но он ни словом, ни намеком не упомянул имя Блинова. Почему?
Я очень хотел заставить Ирэн думать. Это было тяжело, все равно что асфальтовый каток сдвинуть с места и разогнать.
– Почему? – переспросила Ирэн и пожала плечами. – Наверное, Новоруков посчитал, что договор со строительной фирмой представляет больший интерес для расследования, нежели какой-то пропавший солдат.
– Нет! Неправильно! Ты не знаешь Новорукова, его цепкость и хватку. Не забывай, что он бывший военный и как раз история о пропавшем солдате заинтересовала бы его в первую очередь!
– Но почему же все-таки не заинтересовала? – спросила Ирэн, желая получить ответ в готовом виде, а не добывать его, терзая мозги.
– Потому что милиция не нашла в сумочке Тоси ни фотографии Максима, ни писем в военкомат, ни заявления, – ответил я, вытирая травой выпачканные в саже пальцы.
– Убийца забрал их из сумочки Тоси до того, как опергруппа прибыла на место преступления. И вообще, он убил ее именно потому, что она узнала какую-то страшную тайну, связанную с Максимом.
Ирэн долго думала над моими словами.
– А ты говорил, – мстительно произнесла она, – что вся эта история с Максимом выеденного яйца не стоит.
– Да, я ошибался. Посыпаю голову пеплом. И ты ошибалась, когда говорила, что во всем виноват Фатьянов.
"
"Я почувствовал, что Ирэн начинает проявлять интерес к расследованию. Мало того, моя новая версия заметно взволновала ее, и на ее щеках заполыхал румянец.
– Теперь все становится на свои места, – произнес я. – Мы получили ответ на мучивший меня вопрос: почему убийца не забрал из сумочки Тоси договор Фатьянова. А потому, что к этому договору он не имел никакого отношения. Он взял только то, что могло кинуть на него тень.
