Иностранка, постаревшая лет на десять, тараща во все стороны сумасшедшие подслеповатые глаза, долго и неуклюже выбиралась из кабины. Очков на ее лице уже не было. Как, собственно, и наивно-любознательного выражения, с каким она садилась в самолет. Заталкивая деньги в карман комбинезона, пилот подошел ко мне.
– Готов? – спросил он меня. – Сегодня летим вместе.
Я кивнул. Пилот хотел пить. Облизнув пересохшие губы, он пошел к ларьку, торгующему напитками. Зеваки обступили самолет, начали трогать крылья и лопасти.
Я сказал им, что иногда у самолета случается самопроизвольный запуск, после чего работникам аэродрома приходится собирать отрубленные головы по всему полю. Толпа немедленно отступила от самолета. Я привычно поднялся на крыло и забрался в свою кабину. Наушники не стал надевать, задвинул фонарь и надавил кнопку стартера. Лопасти пришли в движение и начали взбивать сизый дым выхлопов словно миксером. Я поставил ноги на педали… «Это безумие! – сказал я сам себе и тут же начал полемизировать с собой: – А все то, что я делал последнюю неделю – не безумие? Вся моя нынешняя жизнь, мои мысли, мои цели – не безумие? А разве не с безумцами – жестокими и хитрыми – я имею дело?»
Через мутный фонарь я смотрел на земной мир, который уже мне не принадлежал.
Между нами стояла непреодолимая стена, сотканная из моей воли и вплетенными туда же нитями авантюризма. Зеваки пялились на меня с благоговением и отходили от самолета все дальше – уж больно страшно и громко он рычал.
Я увидел своего инструктора. Зажав под мышкой бутылку с водой, он бежал к самолету, махал рукой и, судя по широко раскрытому рту, что-то кричал мне… Я безумец! Наверное, мне слишком многое сходило с рук, раз я позволяю себе то, что выходит за пределы здравого разума… Я становлюсь непредсказуемым и неуправляемым и потому опасен для общества. Общество избавляется от таких типов. Может быть, это произойдет в ближайшем будущем. Но мне не хочется думать о нем.
Я отгородился от людей. Никто мне сейчас не нужен, никто не способен остановить меня…
Я увеличил шаг винта и толкнул вперед левую педаль. Лопасти, изменив угол, стали засасывать воздух и с силой толкать его назад. Самолет тронулся с места и, подпрыгивая на каждой кочке, покатился в сторону вытоптанной, протертой до красной глины полосы. Инструктор понял, что его худшие опасения оправдались. Он не стал, как идиот, бежать за самолетом.
