– Надо ввести в центральный компьютер код разблокирования и дать отбой…
Я схватил его за горло. Новоруков закрыл глаза, выдавливая из них слезы, и всхлипнул.
– Я говорю правду, – произнес он. – Умоляю тебя, поверь мне…
Я продолжал крепко сжимать его шею.
– Ну, посуди сам! – торопливо говорил Новоруков, глотая слезы. – Разве можно запрограммировать и запустить ракету, находясь в кабине тягача? На каждую машину не хватило бы ответственного лица, кому такое право дано. Все операции по осуществлению запуском проводятся из командного пункта, одним человеком… Это правда, Кирилл!
Я отпустил его и в ярости потряс кулаками.
Конечно, это правда! И мне, кретину, следовало бы догадаться об этом раньше. Но обстановка была такой, что у меня просто отключились мозги! И я позволил Новорукову увести нас из командного пункта в лес.
– Куртку получишь после того, как отключишь ракету, – сказал я.
До старта осталось одиннадцать минут. Мы побежали в часть. Новоруков впереди, а мы с Ирэн – сзади. Новорукова уже не надо было подгонять.
Жалкий стержень, на котором держались его воля и внешнее бесстрашие, сломался, как мартовская сосулька. Ужас прошлого ураганом ворвался в его душу и разметал ее.
– Предупреди своих церберов! – крикнул я, когда впереди показался пропускной пункт.
Новоруков вскинул вверх руку, чтобы крикнуть солдатам, но вдруг случилось нечто умопомрачительное. Со стороны КПП раздалась автоматная очередь, и Новоруков ничком упал на землю. Мы с Ирэн тоже кинулись в траву.
– Огонь! – крикнул я.
– Лупи по ним! Не жалей патронов!
Ночной воздух задрожал от оглушительной стрельбы. Малиновые трассеры тонкими лучиками устремились к будке, разбивая стекла и дырявя алюминиевые двери. Я вспомнил про гранаты. Выдернув чеку зубами, метнул увесистый металлический «бочонок» прямо в пустой оконный проем будки. Тяжелый взрыв разметал ее в клочья. Мы прижались к земле, накрыв руками головы. Несколько покореженных обломков упало рядом с нами. И все стихло.
Я вскочил на ноги и кинулся к Новорукову, который все это время лежал совершенно неподвижно.
– Эй, Федя, – прошептал я, переворачивая расслабленное тело на спину. – Ты так не шути…
Ирэн сдавленно ахнула. Мне показалось, что я начинаю медленно сходить с ума. Обнаженная грудь Новорукова была усеяна черными кровоточащими дырочками. Я прижался к ней ухом.
– Федя!! – крикнул я, приподняв угловатые плечи. – Федя, сволочь…
Теперь меня начали душить слезы. Слезы бессилия и отчаяния.
