Пункт второй: организация отряда рабочей самообороны. Мы тут с бойцами немного намусорили. На территории вашего предприятия и в окрестностях валяется некоторое количество румынского и немецкого стрелкового оружия. Прошу собрать все это стреляющее железо, среди которого имеются два пулемета, и самостоятельно охранять электростанцию до полного восстановления советской власти. На этом торжественный митинг разрешите считать закрытым.
– Что, вот так просто взяли и освободили? – спросил высокий худой техник средних лет.
– Да, просто освободили! Нас, понимаете ли, сложно освобождать не научили, – усмехнулся капитан. – Может, ты, приятель, знаешь, как это – сложно освободить?
Двор грохнул дружным смехом.
– Значит, так, товарищи, разбирайте оружие и занимайте посты. У вас своя работа, у нас своя. По городу еще не убитые немцы с румынами бегают, да предатели всякие. Они еще и жить хотят. А это совсем неправильно… Товарищи командиры и сержанты, собираемся у моей машины, маленький разбор полетов.
И в этот момент за забором послышался крик:
– Стой, кто идет?
5 января 1942 года, 03:35. Евпатория
Старший лейтенант разведотдела Черноморского флота Петр Борисов
Я подошел к подрагивающей и тихо урчащей командирской машине. Кто бы знал, как надо на нее забираться? Но была не была – глянул, как ловко запрыгивают на броню «пятнистые» осназовцы, поставил ногу на гусеницу, уцепился за протянутую руку в странной кожаной перчатке с обрезанными пальцами и…
Вот я уже наверху, грею свою задницу на теплой крышке моторного отсека.
А приятно, черт побери, особенно в такую холодную ночь.
Рядом устраиваются бойцы осназа. Оказывается, они только кажутся такими широкоплечими, потому что на них надето что-то вроде противопульной кирасы и очень любопытные жилеты со множеством карманов, набитых всякой всячиной. Но в основном они нагрузились боеприпасами. Это какой же умный человек придумал такую удобную вещь? Ведь в подсумках на ремне много всякого не утащишь, а тут, считай, втрое-вчетверо носимый боекомплект увеличить можно.
За такую выдумку и Сталинской премии не жалко.
Пригрелся я, сидя на теплой броне, и уже начал было кемарить и тут слышу звонкий девичий голос:
– Товарищ командир, будьте добры, руку дайте!
Смотрю вниз, и что я вижу! Стоит красавица писаная, щеки румяные, глаза черные, каска эта круглая чуть ли не на нос съезжает. И говорит она мне:
– Да, да, молодой человек, это я вам! Подайте, пожалуйста, руку девушке.
