Нашей Ирочке прямо-таки вожжа под хвост попала посетить сие злачное место. Но капитан Рагуленко ни в какую не хотел отпускать нас из-под своей опеки.
– Товарищ капитан, – кричала на него Ирочка, – вы же понимаете, как это важно с политической точки зрения!
– Нет, нет и нет, товарищ Андреева, – с легкой улыбкой отвечал наш ангел-хранитель, – мне вас доверили, и никуда я вас не отпущу, пока не сдам обратно с рук на руки. Мало ли какая недобитая шваль по городу болтается, румыны, татары, да и уголовничков, говорят, немало.
А вас же только ленивый не обидит.
– У нас, между прочим, тоже свое задание, а вы нам мешаете его выполнять, – Ирочка схватила капитана за руку, – Сергей Александрович, нам нужно туда, понимаете?
– Хорошо, – вздохнул тот, – я попробую связаться с адмиралом. Но ничего не обещаю…
На удивление, ответ адмирала был прост и крайне короток:
– Капитан Рагуленко, дай им одну БМП с отделением понадежнее, и пусть ездят по городу, делают свое дело. И чтобы закрепленный «комод» постоянно отчитывался лично тебе, где они и что они.
Задание понятно, товарищ капитан? Исполняй!
Надеясь на отрицательный ответ, капитан переключил рацию на громкую связь и теперь выглядел… мягко говоря, немного ошарашенным.
Но приказ есть приказ. Так мы получили свободу передвижения и личную охрану. Теперь перед нами стоит командир самого надежного отделения, старшина контрактной службы Ячменев. Невысокий, с широкой бочкообразной грудью и сильными длинными руками. А еще у него были рыжий чуб, выбивающийся из-под каски, и какое-то волчье чутье на опасность.
Вот с ним и его ребятами мы, журналисты, и колесили по всему городу. Вдобавок два капитана посоветовались, и, во избежание лишних недоразумений, от группы капитана Топчиева к нам был прикомандирован старшина Потапенко. Мужчина солидный и основательный, как чумацкая повозка, запряженная волами."
"Помню, проезжали мы мимо сквера, который был превращен в импровизированный пункт сбора военнопленных. Там в детской песочнице сидело на корточках десятка два до смерти перепуганных румын под охраной всего трех гражданских с винтовками.
От пленных остро воняло потом, мочой и фекалиями. Они дрожали от ужаса, ожидая жуткой расправы.
Я попросил механика-водителя остановиться около пленных и спросил у них, знает ли кто русский язык. Они немного пошептались, после чего с разрешения конвоиров от группы отошли двое расхристанных рядовых. Вояки сказали, что они не румыны, а молдаване, что их насильно мобилизовали в армию.
