Полагая, что с отражением атак пехоты, не поддержанных танками, авиацией и артиллерией, морская пехота справится самостоятельно, мы всю имеющуюся у нас артиллерию собрали в один кулак для контрбатарейной борьбы. Отсутствие вражеских артобстрелов – эта наша лучшая помощь морской пехоте.
А артиллерийский кулак у нас, товарищ генерал-лейтенант, не слабый – дивизион самоходных шестидюймовых гаубиц «Мста-С», восемнадцать орудий, и две батареи 120-миллиметровых гаубиц-минометов «Нона-С» – еще двенадцать орудий.
Большую помощь нам оказали работающие по ближним немецким тылам и коммуникациям ударные вертолеты.
Вы видели эти машины на аэродроме. Еще к полудню обе пехотные дивизии вермахта, которые бросило на нас командование 11-й армии – 22-я и 50-я, – потеряли почти всю свою артиллерию и минометы.
Тогда же утром зенитным огнем самоходных ракетно-пушечных зенитных установок «Панцирь-С» были сбиты два «мессершмитта», пытавшихся штурмовать позиции нашей бригады. Скорее всего, они пересидели «ночь длинных ножей» где-то на аэродроме подскока, но не пережили первого же вылета на штурмовку.
Больше вражеская авиация в воздухе не появлялась. О дальнейшем вам доложит подполковник Ильин.
– Погодите, – Василевский достал из кармана трубку, – интересно у вас получается, батальон противостоит пехотной дивизии…
– Товарищ генерал-лейтенант, – вмешался я, – эти пехотные дивизии неполного состава, уже потрепанные под Севастополем. К тому же в наших частях морской пехоты бойцы и командиры так вооружены и обучены, что их, образно говоря, можно сравнить с волками, а их противника – с овцами.
А батальон волков всегда справится с дивизией баранов, к тому же лишенных танков, авиации и артиллерии. Ну, и кроме того, боевой дух и моральное превосходство сначала русского, а потом и советского солдата над всякими европейцами. Если хотите, можем проехать на позиции, увидите все своими глазами…
– Спасибо за приглашение, товарищ полковник, – Василевский встал и потянулся за своей шинелью.
– Извините, товарищ генерал лейтенант, но в таком виде вам на позиции идти нельзя! – остановил его я и краем глаза заметил, как напрягся Санаев.
– Ваша генеральская шинель и папаха слишком заметны и представляют отличную цель для вражеского снайпера. Мы в ответе перед товарищем Сталиным за жизнь и безопасность его представителя. Да и не стоит информировать немецкое командование, что на плацдарм прибыл военачальник высокого ранга. Чем меньше они знают, тем спокойней спать нам.
