Майор Санаев посмотрел под ноги и присвистнул от удивления: дно окопа было сплошь усыпано зелеными плакированными гильзами, в основном от автомата АКС-74 калибра 5,45 мм. В сплошной серо-зеленой массе нет-нет, да и мелькали ярко-желтые гильзы «мосинок». Чуть дальше, на изломе траншеи, находилась позиция тяжелого пулемета «Корд» и груды гильз калибра 12,7 мм. Покачав головой, майор привстал на приступочку, с которой бойцы вели огонь, отбивая атаки.
– Ну, ничего себе! – вырвалось у него, когда он осмотрел поле боя.
– Товарищ генерал-лейтенант, вы только посмотрите!"
"Я тоже выглянул из-за бруствера. Все подступы к нашим позициям были усеяны трупами, одетыми в серо-зеленые шинели. В некоторых местах убитые лежали в несколько слоев. На глаз было сложно определить, сколько немцев полегло здесь, пытаясь взять этот рубеж, но их было много, очень много. И ни один из них не сумел подойти к траншее ближе ста метров. Казалось, что здесь в полном составе лежит 50-я пехотная дивизия вермахта, хотя, конечно, это было не так.
Ее остатки занимали позиции примерно в полутора километрах впереди, как раз по тому самому оврагу, который должен был стать рубежом развертывания для эсэсовского моторизованного полка и румынских кавалеристов.
Нас заметили, и над головами просвистело несколько пуль. Бережной спрыгнул на дно окопа и отряхнул руки.
– Лепота! Еще одна-две такие атаки, и у немцев просто не останется солдат.
Василевский только кивнул. Он-то прекрасно знал еще по Германской войне, что такое позиционный тупик.
Как об этом могли забыть немецкие генералы – не укладывалось у него в голове. Скорее всего, они гнали вперед свои войска на пушки и пулеметы морских пехотинцев из XXI века, рассчитывая на очевидную малочисленность обороняющихся и повинуясь грозным приказам из штаба группы армий «Юг», которых в свою очередь пинали в спину ОКХ и лично Адольф Алоизыч. Василевский посмотрел на Бережного.
– Товарищ полковник, с ротным командиром бы поговорить…
– Товарищ генерал-лейтенант, это несколько своеобразный ротный, – полковник Бережной замялся, – даже для нашего времени… В бою он выше всяких похвал, но вот после… И шутки у него, мягко сказать, специфические, и начальство, бывало, пошлет далеко и надолго.
Потому и начальство тоже отвечало ему взаимностью.
Генерал-лейтенант Василевский повернулся к полковнику Бережному и вежливо заметил:
– Самое главное, товарищ полковник, что он немцев послал далеко и надолго.
