Говорят, довольно страшная и уродливая с виду конструкция на шасси устаревшего танка Т-28. Но его двадцать новых снарядов РС-220 с горючей начинкой показали себя в деле как нельзя лучше. Плюющаяся огнем тяжелая зверюга получила в войсках прозвище «Горыныч», и теперь, после его дебюта под Шлиссельбургом, чую я, что ждут финнов на Карельском перешейке горячие денечки.
У нас же тут – затишье, немцы и их холуи из местных окопались в Елгаве, Екабпилсе, Пыталово и Острове. Дальше зона ответственности Северо-Западного фронта генерала Горбатова.
Пока еще нет Черняховского, сижу в Риге вроде как и. о. комфронта, пугаю собой немецких великовозрастных детишек в ОКХ. Им все кажется, что сейчас мы рванем от Риги через Шауляй к Кенигсбергу. Дурачки.
Немецким генералам невдомек, что в данный момент наступать моя бригада не смогла бы, даже если бы и захотела. Из техники на ходу только изделия из XXI века. Немецкие полугусеничники разбиты в хлам из-за беспощадной эксплуатации на наших раздолбанных дорогах, танки Т-34 и КВ-1 требуют серьезного заводского ремонта, ходовая – опять же в хлам.
Нет, пройти маршем километров сто и вступить в бой мы еще можем. На это у нас есть и порох в пороховницах, и ягоды в ягодицах. Но не более того, ибо моторесурс именно в этих ягодицах и находится.
Надо учесть еще и то, что побегали мы в последнее время тоже изрядно, и все время, как это ни удивительно, своим ходом. Сначала из Старой Руссы во Псков, потом из Пскова к Ленинграду, потом бои под Гатчиной и у Ульяновки, потом от Ульяновки обратно к Пскову, потом от Пскова к Риге… И не бросили из-за поломок ни одной боевой единицы.
Больше тысячи километров пробега. Величайшее достижение, если сравнивать с тем, что было всего полгода назад – не более ста пятидесяти километров пробега до капремонта для Т-34 и КВ. Правда, стоя под Ульяновкой, мы хорошенько все перебрали, но если по уму, всю ходовую на советской технике надо выбрасывать и ставить новую. Ни на что серьезное с этой техникой мы уже не способны. Сидим, загораем на солнышке, приводим в порядок истрепанные нервы.
"
"Культурная программа – опять же посещение арийских зрелищ. Вместе с Брежневым и комиссаром ГБ Санаевым привлекался в качестве свидетелей эксгумации евреев, расстрелянных в Бикерниекском лесу, а также расстрелянных восьмого декабря командой Арайса пациентов детской больницы на улицу Лудзас. Последнее было хуже всего. Зима. Детские тела в промерзшей земле сохранились так, как будто расстреляли их только на днях.
